В ресторане собрались Староверы злые, И беседы их велись Про дела былые.
И бунтует и кричит Громко шайка эта, Что теперь уже молчит Старая газета.
И ватага эта зла И ломает стулья, Что их главная пчела Выбыла из улья;
Что теперь им ходу нет И карманы голы; Что теперь коварный свет Жаждет новой школы;
А что их давно не чтут И труды их -- боже! -- На Толкучем продают С хламом на рогоже.
В заседаньи был нахал И кричал без складу,-- Вот который сочинял Для волос помаду;
Куплетист он и актер, В старенькой бекеше, Остроумие протер Он себе до плеши.
Был еще тут драматург, Очень злой и хворый, В оны годы Петербург Восхищал который.
Много было тут персон И больших талантов, И булгаринских времен Хилых фигурантов.
Собралися и поют -- И кружок их тесен; Много было спето тут Очень старых песен:
«Боже мой! теперь во всем Голая натура, Ах! пропахла мужиком Вся литература!
И писателей у нас Развелось так много; Всякий лезет на Парнас, Без наук и слога.
И журналы издают Всё молокососы И преважно задают Новые вопросы.
Для возвышенных вещей Их таланты слабы, Только слышишь запах щей Да крестьянской бабы.
Ну, пожалуй, выводи Чернь, но для потехи; Да приличьем огради И зашей прорехи.
Напомадь и причеши, Скинь им сапожищи; А потом и опиши Как-нибудь почище.
Например: мужик живет; Не горюя, пашет, Про любезную поет, И поет, и пляшет;
Отработав -- вечерком Ходит в хороводе... Отчего же бы в таком Не писать вам роде?
А то что у вас? -- во всем Голая натура, Ах! пропахла мужиком Вся литература!..»
В ресторан со всех сторон Собралися братья; Слышны ахи, слышен стон, Слышатся проклятья.
Секта эта новый век И пилит и режет; В ресторане человек Слышит стон и скрежет
И, крестясь, отходит прочь, Но не молкнут ахи... И младенцы в эту ночь Вздрагивали в страхе...
Cookies on Poetry Cove