Однажды доброму могольцу снился сон, Уж подлинно чудесной: Вдруг видит, будто он, Какой-то силой неизвестной,
В обитель вознесен всевышнего царя И там -- подумайте -- находит визиря. Потом открылася пред ним и пропасть ада. Кого ж -- прошу сказать -- узнал он в адской мгле?
Дервиша... Да, дервиш, служитель Орозмада, В котле, В клокочущей смоле На ужин дьяволам варился.
Моголец в страхе пробудился; Скорей бежать за колдуном; Поклоны в пояс; бьет челом: „Отец мой, изъясни чудесное виденье“.--
„Твой сон есть божий глас,-- колдун ему в ответ.-- Визирь в раю за то, что в области сует, Средь пышного двора, любил уединенье. Дервишу ж поделом; не будь он суесвят;
Не ползай перед тем, кто силен и богат; Не суйся к визирям ходить на поклоненье“. Когда б, не бывши колдуном, И я прибавить мог к словам его два слова,
Тогда смиренно вас молил бы об одном: Друзья, любите сень родительского крова; Где ж счастье, как не здесь, на лоне тишины, С забвением сует, с беспечностью свободы?
О блага чистые, о сладкий дар Природы! Где вы, мои поля? Где вы, любовь весны? Страна, где я расцвел в тени уединенья, Где сладость тайная во грудь мою лилась.
О рощи, о друзья, когда увижу вас? Когда, покинув свет, опять без принужденья Вкушать мне вашу сень, ваш сумрак и покой? О! кто мне возвратит родимые долины?
Когда, когда и Феб и дщери Мнемозины Придут под тихий кров беседовать со мной? При них мои часы весельем окрыленны; Тогда постигну ход таинственных небес
И выспренних светил стези неоткровенны. Когда ж не мой удел познанье сих чудес, Пусть буду напоен лесов очарованьем; Пускай пленяюся источников журчаньем,
Пусть буду воспевать их блеск и тихий ток! Нить жизни для меня совьется не из злата; Мой низок будет кров, постеля не богата; Но меньше ль бедных сон и сладок и глубок?
И меньше ль он души невинной услажденье? Ему преобращу мою пустыню в храм; Придет ли час отбыть к неведомым брегам -- Мой век был тихий день, а смерть успокоенье.
Cookies on Poetry Cove