Вчера был день прекрасной доле: По царской чудотворной воле Я дам и фрейлин провожал Туда, где на широком поле
Учтивый Марс увеселял Гостей несмертоносным боем: Там гром гремел, но не разил; Там каждый, кто в войне героем
Не для одной игрушки был, Героем мог быть для игрушки; Там залпами стреляли пушки И одиночные стрелки,
Там быстрым шагом шли полки По барабану, чтоб без драки Сломить мечтательных врагов; Там были сшибки казаков,
Тяжелой конницы атаки, Там было всё, чем страшен бой,-- Лишь смерти не было одной. Едва блеснул небес светильник,
Из облака прокрался свет, Проснулся проводник-поэт; В докучный обратясь будильник, Пугнул и дам и фрейлин он,
Сказав, что сонный Аполлон Велел к крыльцу небес златому Коней небесных подводить,-- Что князь Гагарин, может быть,
К дворцовому крыльцу простому Простых извозчичьих коней С тремя ландо, с одной коляской, Велит подвесть еще скорей;
Но предвещанье было сказкой: Проспал неверный ездовой! Земные кони опоздали (Не часто фрейлинам давали),
А сновидения летали; Что им до солнечных лучей? От милых фрейлинских очей Сон удалил поэт докучный;
В болезни ожиданья скучной, Нахмурясь, князь Гагарин был, Махал с досады он руками, И по дороге он ходил
Нетерпеливыми шагами, Надеясь, верно, что скорей Он, ходя, выходит коней. Уже шестого половина,
Шестого сорок пять минут: Поэт вздыхал, а дамы ждут. Вот улыбнулася судьбина -- И три ландо с коляской тут!
Все радостно перекрестились; Садятся… сели… Что ж? помчались? Нет, с новой встретились бедой: Один задорливый ландо
Вдруг заупрямился раскрыться; Туда, сюда, ландо упрям; Он всех переупрямил дам, Принудил их переселиться
Без церемонии в другой, А сам отправился пустой, И чуть трагической развязки В сем фарсе не увидел свет:
Чтоб дамам угодить, поэт Полез неловко из коляски, И так себя заторопил, Что при неловкости проворной
Едва, с отвагой стихотворной, Себе он шею не сломил,-- А всё ландо не отворил! Но тем и кончилось страданье
Гагарина, певца и дам, И небо, внявши их мольбам, Вознаграждая ожиданья, Без остановки привело
Нас прямо в Красное Село. Среди равнины там широкой Воздвигнут рукотворный холм; Скамьи дерновые на нем;
С него всё поле видит око. Лишь дамы на него взошли, Едва лишь сесть на нем успели,-- Перуны Марса загремели,
И заклубился дым вдали; Вблизи же нас, среди равнины Стояли тихие дружины, Сомкнувшись, зрелись в тишине;
Был слышен грохот барабанов; На горизонте, в стороне, Недвижно грозный строй уланов Из-за кустарника сверкал,
И ветер быстрый колыхал Их орифламмы боевые,-- А влеве, изготовясь в бой, Колонны конницы густые
Стояли тучей громовой. Кони под всадниками ржали, И яркой молнией сверкали Лучи по медным шишакам!
И артиллерии летучей Громады грозно вслед полкам Шумящей двигалися тучей… Но ближе гром, и ближе дым…
И вдруг, на высотах, мы зрим: Строй необъятный появился, Как будто вырос из земли! Весь горизонт вдруг задымился,
И в пламени, в дыму, в пыли, На всех концах зажглось сраженье! В ужасно-тихом отступленье Всё войско потянулось к нам,
Чтоб наступающим врагам Дать строем, вмиг перемещенным, Неожидаемый удар! Открылся взорам изумленным
Сраженья весь ужасный жар; Вдруг артиллерия вскакала В раздвинувшийся интервал! Дым облаками побежал,
Земля от грома задрожала! Остановился мнимый враг; Под барабан удвоив шаг, Полки колоннами густыми
Пошли, ружье наперевес, Вперед, вперед! -- и враг исчез! Вдруг воинства как не бывало! И вся окрестность замолчала.
Не слышен боле пушек гром, Лишь дым вился еще кругом, И дамы на холме шли сами В свои ландо, и за полками
Тихонько им пустились вслед; Стрелков уже не видно боле… А князь Гагарин и поэт Через пустое битвы поле
Пошли, хоть солнце их и жгло, Пешочком, в Красное Село.
Cookies on Poetry Cove