Гимн | «О Боге нам гласит времен круговращенье...»

О Боге нам гласит времен круговращенье, О благости Его -- исполненный Им год. Творец! весна -- Твоей любви изображенье: Воскреснули поля; цветет лазурный свод;

Веселые холмы одеты красотою, И сердце растворил желаний тихий жар. Ты в лете, окружен и зноем и грозою. То мирный, благостный, несешь нам зрелость в дар,

То нам благотворишь, сокрытый туч громадой. И в полдень пламенный, и ночи в тихий час, С дыханием дубрав, источников с прохладой, Не Твой ли к нам летит любови полный глас?

Ты в осень общий пир готовишь для творенья; И в зиму, гневный Бог, на бурных облаках, Во ужас облечен, с грозой опустошенья, Паришь, погибельный... как дольный гонишь прах,

И вьюгу, и метель, и вихорь пред Собою; В развалинах земля; природы страшен вид; И мир, оцепенев пред Сильного рукою, Хвалебным трепетом Творца благовестит.

О таинственный круг! каких законов сила Слияла здесь красу с чудесной простотой, С великолепием приятность согласила, Со тьмою -- дивный свет, с движением -- покой,

С неизменяемым единством -- измененье? Почто ж ты, человек, слепец среди чудес? Признай окрест себя Руки напечатленье, От века правящей течением небес

И строем мирных сфер из тьмы недостижимой. Она -- весной красу низводит на поля; Ей жертва дым горы, перунами дробимой; Пред нею в трепете веселия земля.

Воздвигнись, спящий мир! внуши мой глас, созданье! Да грянет ваша песнь Чудесного делам! Слиянные в хвалу, слиянны в обожанье, Да гимн ваш потрясет Небес огромный храм...

Журчи к Нему любовь под тихой сенью леса, Порхая по листам, душистый ветерок; Вы, ели, наклонясь с седой главы утеса На светлый, о скалу биющийся поток,

Его приветствуйте таинственною мглою; О Нем благовести, крылатых бурей свист, Когда трепещет брег, терзаемый волною, И сорванный с лесов крутится клубом лист;

Ручей, невидимо журчащий под дубравой, С лесистой крутизны ревущий водопад, Река, блестящая средь дебрей величаво, Кристаллом отразив на бреге пышный град,

И ты, обитель чуд, бездонная пучина. Гремите -- песнь Тому, чей бурь звучнейший глас Велит -- и зыбь горой; велит -- и зыбь равнина. Вы, злаки, вы, цветы, лети к Нему от вас

Хвалебное с полей, с лугов благоуханье: Он дал вам аромат, Он вас кропит росой, Из радужных лучей соткал вам одеянье; Пред Ним утихни, дол; поникни, бор, главой;

И, жатва, трепещи на ниве оживленной, Пленяя шорохом мечтателя своим, Когда он при луне, вдоль рощи осребренной, Идет задумчивый, и тень вослед за ним;

Луна, по облакам разлей струи златыя, Когда и дебрь, и холм, и лес в тумане спят; Созвездий лик, сияй средь тверди голубыя, Когда струнами лир превыспренних звучат

Воспламененные любовью Серафимы; И ты, светило дня, смиритель бурных туч, Будь щедростию лик Творца боготворимый, Ему живописуй хвалу твой каждый луч...

Се гром!.. Владыки глас!.. Безмолвствуй, мир смятенный, Внуши... из края в край по тучам гул гремит; Разрушена скала; дымится дуб сраженный; И гимн торжественный чрез дебри вдаль парит...

Утих... красуйся, луг... приветственное пенье, Изникни из лесов; и ты, любовь весны -- Лишь полночь принесет пернатым усыпленье, И тихий от холма восстанет рог луны --

Воркуй под сению дубравной, Филомела. А ты, глава земли, творения краса, Наследник ангелов бессмертного удела, Сочти бесчисленны созданья чудеса,

И в горнее пари, хвалой воспламененный. Сердца, слиянны в песнь, летите к небесам; Да грады восшумят, мольбами оглашенны; Да в храмах с алтарей восстанет фимиам;

Да грянут с звоном арф и с ликами органы; Да в селах, по горам, и в сумраке лесов, И пастыря свирель, и юных дев тимпаны, И звучные рога, и шумный глас певцов

Один составят гимн и гул отгрянет: слава! Будь, каждый звук, хвала; будь, каждый холм, алтарь; Будь храмом, каждая тенистая дубрава, Где, мнится, в тайной мгле сокрыт природы Царь

И веют в ветерках душистых Серафимы, И где, возведши взор на светлый неба свод, Сквозь зыблемую сеть ветвей древесных зримый, Певец в задумчивом восторге слезы льет.

А я, животворим созданья красотою, Забуду ли когда хвалебный глас мольбы? О Неиспытанный! мой пламень пред Тобою! Куда б ни привела рука Твоей судьбы,

Найду ли тишину под отческою сенью, Беспечный друг полей, возлюбленных в кругу -- Тебя и в знойный день, покрытый рощи тенью, И в ночь, задумчивый, потока на брегу,

И в обиталищах страдания забвенных, Где бедность и недуг, где рок напечатлел Отчаянья клеймо на лицах искаженных, Куда б, влеком Тобой, с отрадой я летел,

И в час торжественный полночного виденья, Как струны, пробудясь, ответствуют перстам И дух воспламенен восторгом песнопенья,-- Тебя велю искать и сердцу и очам.

Постигнешь ли меня гонения рукою -- Тебя ж благословит тоски молящий глас; Тебя же обрету под грозной жизни мглою. Ах! скоро ль прилетит последний, скорбный час,

Конца и тишины желанный возвеститель? Промчись, печальная неведения тень! Откройся, тайный брег, утраченных обитель! Откройся, мирная, отеческая сень!