Спящая царевна | «Жил-был добрый царь Матвей...»

Жил-был добрый царь Матвей; Жил с царицею своей Он в согласье много лет; А детей все нет, как нет.

Раз царица на лугу, На зеленом берегу Ручейка была одна; Горько плакала она.

Вдруг, глядит, ползет к ней рак; Он сказал царице так: «Мне тебя, царица, жаль; Но забудь свою печаль;

Понесешь ты в эту ночь: У тебя родится дочь«. -- «Благодарствуй, добрый рак; Не ждала тебя никак...»

Но уж рак уполз в ручей, Не слыхав ее речей. Он, конечно, был пророк; Что сказал, сбылося в срок:

Дочь царица родила. Дочь прекрасна так была, Что ни в сказке рассказать, Ни пером не описать.

Вот царем Матвеем пир Знатный дан на целый мир; И на пир веселый тот Царь одиннадцать зовет

Чародеек молодых; Было ж всех двенадцать их; Но двенадцатой одной, Хромоногой, старой, злой,

Царь на праздник не позвал. Отчего ж так оплошал Наш разумный царь Матвей? Было то обидно ей.

Так, но есть причина тут: У царя двенадцать блюд Драгоценных, золотых Было в царских кладовых;

Приготовили обед; А двенадцатого нет (Кем украдено оно, Знать об этом не дано).

«Что ж тут делать? -- царь сказал. -- Так и быть!» И не послал Он на пир старухи звать. Собралися пировать

Гостьи, званные царем; Пили, ели, а потом, Хлебосольного царя За прием благодаря,

Стали дочь его дарить: «Будешь в золоте ходить; Будешь чудо красоты; Будешь всем на радость ты

Благонравна и тиха; Дам красавца жениха Я тебе, мое дитя; Жизнь твоя пройдет шутя

Меж знакомых и родных...» Словом, десять молодых Чародеек, одарив Так дитя наперерыв,

Удалились; в свой черед И последняя идет; Но еще она сказать Не успела слова -- глядь!

А незваная стоит Над царевной и ворчит: «На пиру я не была, Но подарок принесла:

На шестнадцатом году Повстречаешь ты беду; В этом возрасте своем Руку ты веретеном

Оцарапаешь, мой свет, И умрешь во цвете лет!» Проворчавши так, тотчас Ведьма скрылася из глаз;

Но оставшаяся там Речь домолвила: «Не дам Без пути ругаться ей Над царевною моей;

Будет то не смерть, а сон; Триста лет продлится он; Срок назначенный пройдет, И царевна оживет;

Будет долго в свете жить; Будут внуки веселить Вместе с нею мать, отца До земного их конца«.

Скрылась гостья. Царь грустит; Он не ест, не пьет, не спит: Как от смерти дочь спасти? И, беду чтоб отвести,

Он дает такой указ: «Запрещается от нас В нашем царстве сеять лен, Прясть, сучить, чтоб веретен

Духу не было в домах; Чтоб скорей, как можно, прях Всех из царства выслать вон«. Царь, издав такой закон,

Начал пить, и есть, и спать, Начал жить да поживать, Как дотоле, без забот. Дни проходят; дочь растет;

Расцвела, как майский цвет; Вот уж ей пятнадцать лет... Что-то, что-то будет с ней! Раз с царицею своей

Царь отправился гулять; Но с собой царевну взять Не случилось им; она Вдруг соскучилась одна

В душной горнице сидеть И на свет в окно глядеть. «Дай, -- сказала наконец, -- Осмотрю я наш дворец».

По дворцу она пошла: Пышных комнат нет числа; Всем любуется она; Вот, глядит, отворена

Дверь в покой; в покое том Вьется лестница винтом Вкруг столба; по ступеням Всходит вверх и видит -- там

Старушоночка сидит; Гребень под носом торчит; Старушоночка прядет И за пряжею поет:

«Веретенце, не ленись; Пряжа тонкая, не рвись; Скоро будет в добрый час Гостья жданная у нас«.

Гостья жданная вошла; Пряха, молча, подала В руки ей веретено; Та взяла, и вмиг оно

Укололо руку ей... Все исчезло из очей; На нее находит сон; Вместе с ней объемлет он

Весь огромный царский дом; Все утихнуло кругом; Возвращаясь во дворец, На крыльце ее отец

Пошатнулся и зевнул, И с царицею заснул; Свита вся за ними спит; Стража царская стоит

Под ружьем в глубоком сне, И на спящем спит коне Перед ней хорунжий сам; Неподвижно по стенам

Мухи сонные сидят; У ворот собаки спят; В стойлах, головы склонив, Пышны гривы опустив,

Кони корму не едят, Кони сном глубоким спят; Повар спит перед огнем; И огонь, объятый сном,

Не пылает, не горит, Сонным пламенем стоит; И не тронется над ним, Свившись клубом, сонный дым;

И окрестность со дворцом Вся объята мертвым сном; И покрыл окрестность бор; Из терновника забор

Дикий бор тот окружил; Он навек загородил К дому царскому пути: Долго, долго не найти

Никому туда следа -- И приблизиться беда! Птица там не пролетит, Близко зверь не пробежит,

Даже облака небес На дремучий, темный лес Не навеет ветерок. Вот уж полный век протек;

Словно не жил царь Матвей -- Так из памяти людей Он изгладился давно; Знали только то одно,

Что средь бора дом стоит, Что царевна в доме спит, Что проспать ей триста лет, Что теперь к ней следу нет.

Много было смельчаков (По сказанью стариков), В лес брались они сходить, Чтоб царевну разбудить;

Даже бились об заклад, И ходили -- но назад Не пришел никто. С тех пор В неприступный, страшный бор

Ни старик, ни молодой За царевной ни ногой. Время ж все текло, текло; Вот и триста лет прошло.

Что ж случилося? В один День весенний царский сын, Забавляясь ловлей, там По долинам, по полям

С свитой ловчих разъезжал. Вот от свиты он отстал; И у бора вдруг один Очутился царский сын.

Бор, он видит, темен, дик. С ним встречается старик. С стариком он в разговор: «Расскажи про этот бор

Мне, старинушка честной!» Покачавши головой, Все старик тут рассказал, Что от дедов он слыхал

О чудесном боре том: Как богатый царский дом В нем давным-давно стоит, Как царевна в доме спит,

Как ее чудесен сон, Как три века длится он, Как во сне царевна ждет, Что спаситель к ней придет;

Как опасны в лес пути, Как пыталася дойти До царевны молодежь, Как со всяким то ж да то ж

Приключалось: попадал В лес, да там и погибал. Был детина удалой Царский сын; от сказки той

Вспыхнул он, как от огня; Шпоры втиснул он в коня; Прянул конь от острых шпор И стрелой помчался в бор,

И в одно мгновенье там. Что ж явилося очам Сына царского? Забор, Ограждавший темный бор,

Не терновник уж густой, Но кустарник молодой; Блещут розы по кустам; Перед витязем он сам

Расступился, как живой; В лес въезжает витязь мой: Всё свежо, красно пред ним; По цветочкам молодым

Пляшут, блещут мотыльки; Светлой змейкой ручейки Вьются, пенятся, журчат; Птицы прыгают, шумят

В густоте ветвей живых; Лес душист, прохладен, тих, И ничто не страшно в нем. Едет гладким он путем

Час, другой; вот наконец Перед ним стоит дворец, Зданье -- чудо старины; Ворота отворены;

В ворота въезжает он; На дворе встречает он Тьму людей, и каждый спит: Тот, как вкопанный, сидит;

Тот, не двигаясь, идет; Тот стоит, раскрывши рот, Сном пресекся разговор, И в устах молчит с тех пор

Недоконченная речь; Тот, вздремав, когда-то лечь Собрался, но не успел: Сон волшебный овладел

Прежде сна простого им; И, три века недвижим, Не стоит он, не лежит И, упасть готовый, спит.

Изумлен и поражен Царский сын. Проходит он Между сонными к дворцу; Приближается к крыльцу;

По широким ступеням Хочет вверх идти; но там На ступенях царь лежит И с царицей вместе спит.

Путь наверх загорожен. «Как же быть? -- подумал он. Где пробраться во дворец?» Но решился наконец,

И, молитву сотворя, Он шагнул через царя. Весь дворец обходит он; Пышно все, но всюду сон,

Гробовая тишина. Вдруг глядит: отворена Дверь в покой; в покое том Вьется лестница винтом

Вкруг столба; по ступеням Он взошел. И что же там? Вся душа его кипит, Перед ним царевна спит.

Как дитя, лежит она, Распылалася от сна; Молод цвет ее ланит; Меж ресницами блестит

Пламя сонное очей; Ночи темныя темней, Заплетенные косой Кудри черной полосой

Обвились кругом чела; Грудь, как свежий снег, бела; На воздушный, тонкий стан Брошен легкий сарафан;

Губки алые горят; Руки белые лежат На трепещущих грудях; Сжаты в легких сапожках

Ножки -- чудо красотой. Видом прелести такой Отуманен, распален, Неподвижно смотрит он;

Неподвижно спит она. Что ж разрушит силу сна? Вот, чтоб душу насладить, Чтоб хоть мало утолить

Жадность пламенных очей, На колени ставши, к ней Он приблизился лицом: Распалительным огнем

Жарко рдеющих ланит И дыханьем уст облит, Он души не удержал И ее поцеловал.

Вмиг проснулася она; И за нею вмиг от сна Поднялося все кругом: Царь, царица, царский дом;

Снова говор, крик, возня; Все как было; словно дня Не прошло с тех пор, как в сон Весь тот край был погружен.

Царь на лестницу идет; Нагулявшися, ведет Он царицу в их покой; Сзади свита вся толпой;

Стражи ружьями стучат; Мухи стаями летят; Приворотный лает пес; На конюшне свой овес

Доедает добрый конь; Повар дует на огонь, И, треща, огонь горит, И струею дым бежит;

Всё бывалое -- один Небывалый царский сын. Он с царевной наконец Сходит сверху; мать, отец

Принялись их обнимать. Что ж осталось досказать? Свадьба, пир, и я там был И вино на свадьбе пил;

По усам вино бежало, В рот же капли не попало.