Где ты, далекий друг? Когда прервем разлуку? Когда прострешь ко мне ласкающую руку? Когда мне встретить твой душе понятный взгляд И сердцем отвечать на дружбы глас священной?..
Где вы, дни радостей? Придешь ли ты назад, О время прежнее, о время незабвенно? Или веселие навеки отцвело И счастие мое с протекшим протекло?..
Как часто о часах минувших я мечтаю! Но чаще с сладостью конец воображаю, Конец всему -- души покой, Конец желаниям, конец воспоминаньям,
Конец борению и с жизнью и с собой... Ах! время, Филалет, свершиться ожиданьям. Не знаю... но, мой друг, кончины сладкий час Моей любимою мечтою становится;
Унылость тихая в душе моей хранится; Во всем внимаю я знакомый смерти глас. Зовет меня... зовет... куда зовет?.. не знаю; Но я зовущему с волнением внимаю;
Я сердцем сопряжен с сей тайною страной, Куда нас всех влечет судьба неодолима; Томящейся душе невидимая зрима -- Повсюду вестники могилы предо мной.
Смотрю ли, как заря с закатом угасает -- Так, мнится, юноша цветущий исчезает; Внимаю ли рогам пастушьим за горой, Иль ветра горного в дубраве трепетанью,
Иль тихому ручья в кустарнике журчанью, Смотрю ль в туманну даль вечернею порой, К клавиру ль преклонясь, гармонии внимаю -- Во всем печальных дней конец воображаю.
Иль предвещание в унынии моем? Или судил мне рок в весенни жизни годы, Сокрывшись в мраке гробовом, Покинуть и поля, и отческие воды,
И мир, где жизнь моя бесплодно расцвела?.. Скажу ль?.. Мне ужасов могила не являет; И сердце с горестным желаньем ожидает, Чтоб промысла рука обратно то взяла,
Чем я безрадостно в сем мире бременился, Ту жизнь, в которой я столь мало насладился, Которую давно надежда не златит. К младенчеству ль душа прискорбная летит,
Считаю ль радости минувшего -- как мало! Нет! счастье к бытию меня не приучало; Мой юношеский цвет без запаха отцвел. Едва в душе своей для дружбы я созрел --
И что же!.. предо мной увядшего могила; Душа, не воспылав, свой пламень угасила. Любовь... но я в любви нашел одну мечту, Безумца тяжкий сон, тоску без разделенья
И невозвратное надежд уничтоженье. Иссякшия души наполню ль пустоту? Какое счастие мне в будущем известно? Грядущее для нас протекшим лишь прелестно.
Мой друг, о нежный друг, когда нам не дано В сем мире жить для тех, кем жизнь для нас священна, Кем добродетель нам и слава драгоценна, Почто ж, увы! почто судьбой запрещено
За счастье их отдать нам жизнь сию бесплодну? Почто (дерзну ль спросить?) отъял у нас Творец Им жертвовать собой свободу превосходну? С каким бы торжеством я встретил мой конец,
Когда б всех благ земных, всей жизни приношеньем Я мог -- о сладкий сон! -- той счастье искупить, С кем жребий не судил мне жизнь мою делить!.. Когда б стократными и скорбью и мученьем
За каждый миг ее блаженства я платил: Тогда б, мой друг, я рай в сем мире находил И дня, как дара, ждал, к страданью пробуждаясь; Тогда, надеждою отрадною питаясь,
Что каждый жизни миг погибшия моей Есть жертва тайная для блага милых дней, Я б смерти звать не смел, страшился бы могилы. О незабвенная, друг милый, вечно милый!
Почто, повергнувшись в слезах к твоим ногам, Почто, лобзая их горящими устами, От сердца не могу воскликнуть к небесам: „Все в жертву за нее! вся жизнь моя пред вами!“
Почто и небеса не могут внять мольбам? О безрассудного напрасное моленье! Где тот, кому дано святое наслажденье За милых слезы лить, страдать и погибать?
Ах! если б мы могли в сей области изгнанья Столь восхитительно презренну жизнь кончать -- Кто б небо оскорбил безумием роптанья!
Cookies on Poetry Cove