Тюльпанное дерево | «Однажды жил, не знаю где, богатый...»

Однажды жил, не знаю где, богатый И добрый человек. Он был женат, И всей душой любил свою жену; Но не было у них детей; и это

Их сокрушало, и они молились, Чтобы Господь благословил их брак; И к Господу молитва их достигла. Был сад кругом их дома; на поляне

Там дерево тюльпанное росло. Под этим деревом однажды (это Случилось в зимний день) жена сидела И с яблока румяного ножом

Снимала кожу; вдруг ей острый нож Легонько палец оцарапал; кровь Пурпурной каплею на белый снег Упала; тяжело вздохнув, она

Подумала: «О! если б Бог нам дал Дитя, румяное, как эта кровь, И белое, как этот чистый снег! И только что она сказала это, в сердце

Ее как будто что зашевелилось, Как будто из него утешный голос Шепнул ей: «Сбудется«. Пошла в раздумье Домой. Проходит месяц -- снег растаял;

Другой проходит -- все в лугах и рощах Зазеленело; третий месяц миновался -- Цветы покрыли землю, как ковер; Прошел четвертый -- все в лесу деревья

Срослись в один зеленый свод, и птицы В густых ветвях запели голосисто, И с ними весь широкий лес запел. Когда же пятый месяц был в исходе --

Под дерево тюльпанное она Пришла; оно так сладко, так свежо Благоухало, что ее душа Глубокою, неведомой тоскою

Была проникнута; когда шестой Свершился месяц -- стали наливаться Плоды и созревать; она же стала Задумчивей и тише; наступает

Седьмой -- и часто, часто под своим Тюльпанным деревом она одна Сидит, и плачет, и ее томит Предчувствие тяжелое; настал

Осьмой -- она в конце его больная Слегла в постелю и сказала мужу В слезах: «Когда умру, похорони Меня под деревом тюльпанным«; месяц

Девятый кончился -- и родился У ней сынок, как кровь румяный, белый, Как снег; она ж обрадовалась так, Что умерла. И муж похоронил

Ее в саду, под деревом тюльпанным. И горько плакал он об ней; и целый Проплакал год; и начала печаль В нем утихать; и наконец утихла

Совсем; и он женился на другой Жене, и скоро с нею прижил дочь. Но не была ничем жена вторая На первую похожа; в дом его

Не принесла она с собою счастья. Когда она на дочь свою родную Смотрела, в ней смеялася душа; Когда ж глаза на сироту, на сына

Другой жены, невольно обращала, В ней сердце злилось:он как будто ей И жить мешал; а хитрый искуситель Против него нашептывал всечасно

Ей злые замыслы. В слезах и в горе Сиротка рос, и ни одной минуты Веселой в доме не было ему. Однажды мать была в своей каморке,

И перед ней стоял сундук открытый С тяжелой, кованной железом кровлей И с острым нутряным замком; сундук Был полон яблок. Тут сказала ей

Марлиночка (так называли дочь): «Дай яблочко, родная, мне«. -- «Возьми«, -- Ей отвечала мать. «И братцу дай«, -- Прибавила Марлиночка. -- Сначала

Нахмурилася мать; но враг лукавый Вдруг что-то ей шепнул; она сказала: «Марлиночка, поди теперь отсюда; Обоим вам по яблочку я дам,

Когда твой брат воротится домой«. (А из окна уж видела она, Что мальчик шел, и чудилося ей, Что будто на нее с ним вместе злое

Шло искушенье.) Кованый сундук Закрыв, она глаза на двери дико Уставила; когда ж их отворил Малютка и вошел, ее лицо

Белее стало полотна; поспешно Она ему дрожащим и глухим Сказала голосом: «Вынь для себя И для Марлиночки из сундука

Два яблока«. При этом слове ей Почудилось, что кто-то подле громко Захохотал; а мальчик, на нее Взглянув, спросил: «Зачем ты на меня

Так страшно смотришь?» -- «Выбирай скорее!» -- Она, поднявши кровлю сундука, Ему сказала, и ее глаза Сверкнули острым блеском. Мальчик робко

За яблоком нагнулся головой В сундук; тут ей лукавый враг шепнул: «Скорей!» И кровлею она тяжелой Захлопнула сундук, и голова

Малютки, как ножом, была железным Отрезана замком и, отскочивши, Упала в яблоки. Холодной дрожью Злодейку обдало. «Что делать мне?«-

Подумала она, смотря на страшный Захлопнутый сундук. И вот она Из шкапа шелковый платок достала, И, голову отрезанную к шее

Приставив, тем платком их обвила Так плотно, что приметить ничего Не можно было, и потом она Перед дверями мертвого на стул

(Дав в руки яблоко ему и к стенке Его спиной придвинув) посадила; И наконец, как будто не была Ни в чем, пошла на кухню стряпать. Вдруг

Марлиночка в испуге прибежала И шепчет: «Посмотри туда; там братец Сидит в дверях на стуле; он так бел; И держит яблоко в руке; но сам

Не ест; когда ж его я попросила, Чтоб дал мне яблоко, не отвечал Ни слова, не взглянул; мне стало страшно«. На то сказала мать: «Поди к нему

И попроси в другой раз; если ж он Опять ни слова отвечать не будет И на тебя не взглянет, подери Его покрепче за ухо: он спит«.

Марлиночка пошла, и видит: братец Сидит в дверях на стуле, бел как снег; Не шевелится, не глядит и держит, Как прежде, яблоко в руках, но сам

Его не ест. Марлиночка подходит И говорит: «Дай яблочко мне, братец«. Ответа нет. Тут за ухо она Тихонько братца дернула; и вдруг

От плеч его отпала голова И покатилась. С криком прибежала Марлиночка на кухню: «Ах! родная, Беда, беда! Я братца моего

Убила! Голову оторвала Я братцу!» -- И бедняжка заливалась Слезами и кричала криком. Ей Сказала мать: «Марлиночка, уж горю

Не пособить; нам надобно скорей Его прибрать, пока не воротился Домой отец; возьми и отнеси Его покуда в сад и спрячь там; завтра

Его сама в овраг я брошу; волки Его съедят, и косточек никто Не сыщет; перестань же плакать; делай, Что я велю«. Марлиночка пошла;

Она, широкой белой простынею Обвивши тело, отнесла его, Рыдая, в сад, и там его тихонько Под деревом тюльпанным положила

На свежий дерн, который покрывал Могилку матери его... И что же? Могилка вдруг раскрылася, и тело Взяла, и снова дерн зазеленел

На ней, и расцвели на ней цветы, И из цветов вдруг выпорхнула птичка, И весело запела, и взвилась Под облака, и в облаках пропала.

Марлиночка сперва оторопела; Потом (как будто кто в ее душе Печаль заговорил) ей стало вдруг Легко -- пошла домой и никому

О бывшем с нею не сказала. Скоро Пришел домой отец. Не видя сына, Спросил он с беспокойством: «Где он?» Мать, Вся помертвев, поспешно отвечала:

«Ранехонько ушел он со двора И все еще не возвращался«. Было Уж за полдень; была пора обедать, И накрывать на стол хозяйка стала.

Марлиночка ж сидела в уголку, Не шевелясь и молча; день был светлый; Ни облачка на небе не бродило, И тихо блеск полуденного солнца

Лежал на зелени дерев, и было Повсюду все спокойно. Той порою Спорхнувшая с могилы братца птичка Летала да летала; вот она

На кустик села под окошком дома, Где золотых дел мастер жил. Она, Расправив крылышки, запела громко. «Зла мачеха зарезала меня;

Отец родной не ведает о том; Сестрица же Марлиночка меня Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла«.

Услышав это, золотых дел мастер В окошко выглянул; он так пленился Прекрасной птичкою, что закричал: «Пропой еще раз, милая пичужка!» --

«Я даром дважды петь не стану, -- птичка Сказала, -- подари цепочку мне, И запою«. -- Услышав это, мастер Богатую ей бросил из окна

Цепочку. Правой лапкою схвативши Цепочку ту, свою запела песню Звучней, чем прежде, птичка и, допевши, Спорхнула с кустика с своей добычей,

И полетела далее, и скоро На кровлю домика, где жил башмачник, Спустилася и там опять запела: «Зла мачеха зарезала меня;

Отец родной не ведает о том; Сестрица же Марлиночка меня Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла«.

Башмачник в это время у окна Шил башмаки; услышав песню, он Работу бросил, выбежал на двор И видит, что сидит на кровле птичка

Чудесной красоты. «Ах! птичка, птичка, -- Сказал башмачник, -- как же ты прекрасно Поешь. Нельзя ль еще раз ту же песню Пропеть?» -- «Я даром дважды не пою, --

Сказала птичка, -- дай мне пару детских Сафьянных башмаков«. Башмачник тотчас Ей вынес башмаки. И, левой лапкой Их взяв, свою опять запела песню

Звучней, чем прежде, птичка и, допевши, Спорхнула с кровли с новою добычей, И полетела далее, и скоро На мельницу, которая стояла

Над быстрой речкою во глубине Прохладныя долины, прилетела. Был стук и шум от мельничных колес, И с громом в ней молол огромный жернов;

И в воротах ее рубили двадцать Работников дрова. На ветку липы, Которая у мельничных ворот Росла, спустилась птичка и запела:

«Зла мачеха зарезала меня«; Один работник, то услышав, поднял Глаза и перестал рубить дрова. «Отец родной не ведает о том«;

Оставили еще работу двое. «Сестрица же Марлиночка меня«; Тут пятеро еще, глаза на липу Оборотив, работать перестали.

«Близ матушки родной моей в саду«; Еще тут восемь вслушалися в песню; Остолбеневши, топоры они На землю бросили и на певицу

Уставили глаза; когда ж она Умолкнула, последнее пропев: «Под деревом тюльпанным погребла«, Все двадцать разом кинулися к липе

И закричали: «Птичка, птичка, спой нам Еще раз песенку твою«. На это Сказала птичка: «Дважды петь не стану Я даром; если же вы этот жернов

Дадите мне, я запою«. -- «Дадим, Дадим!» -- в один все голос закричали. С трудом великим общей силой жернов Подняв с земли, они его надели

На шею птичке; и она, как будто В жемчужном ожерелье, отряхнувшись, И крылышки расправивши, запела Звучней, чем прежде, и, допев, спорхнула

С зеленой ветви, и умчалась быстро, На шее жернов, в правой лапке цепь, И в левой башмаки. И так она На дерево тюльпанное в саду

Спустилась. Той порой отец сидел Перед окном; по-прежнему в углу Марлиночка; а мать на стол сбирала. «Как мне легко! -- сказал отец. -- Как светел

И тепел майский день!» -- «А мне, -- сказала Жена, -- так тяжело, так душно! Как будто бы сбирается гроза». Марлиночка ж, прижавшись в уголок,

Не шевелилася, сидела молча И плакала. А птичка той порой, На дереве тюльпанном отдохнувши, Полетом тихим к дому полетела.

«Как на душе моей легко! -- опять Сказал отец. -- Как будто бы кого Родного мне увидеть«. -- «Мне ж, -- сказала Жена, -- так страшно! все во мне дрожит;

И кровь по жилам льется как огонь«. Марлиночка ж ни слова; в уголку Сидит, не шевелясь, и тихо плачет. Вдруг птичка, к дому подлетев, запела:

«Зла мачеха зарезала меня«; Услышав это, мать в оцепененье Зажмурила глаза, заткнула уши, Чтоб не видать и не слыхать; но в уши

Гудело ей, как будто шум грозы, В зажмуренных глазах ее сверкало, Как молния, и пот смертельный тело Ее, как змей холодный, обвивал.

«Отец родной не ведает о том«. «Жена, -- сказал отец, -- смотри, какая Там птичка! Как поет! А день так тих, Так ясен и такой повсюду запах,

Что скажешь: вся земля в цветы оделась. Пойду и посмотрю на эту птичку«. -- «Останься, не ходи, -- сказала в страхе Жена. -- Мне чудится, что весь наш дом

В огне«. Но он пошел. А птичка пела: «Близ матушки родной моей в саду Под деревом тюльпанным погребла«. И в этот миг цепочка золотая

Упала перед ним. «Смотрите, -- он Сказал, -- какой подарок дорогой Мне птичка бросила«. Тут не могла Жена от страха устоять на месте

И начала как в исступленье бегать По горнице. Опять запела птичка: «Зла мачеха зарезала меня«, А мачеха бледнела и шептала:

«О! если б на меня упали горы, Лишь только б этой песни не слыхать!» -- «Отец родной не ведает о том«; Тут повалилася она на землю,

Как мертвая, как труп окостенелый. «Сестрица же Марлиночка меня...» Марлиночка, вскочив при этом с места, Сказала: «Побегу, не даст ли птичка

Чего и мне«. И, выбежав, глазами Она искала птички. Вдруг упали Ей в руки башмаки; она в ладоши От радости захлопала. «Мне было

До этих пор так грустно, а теперь Так стало весело, так живо!» -- «Нет, -- простонала мать, -- я не могу Здесь оставаться; я задохнусь; сердце

Готово лопнуть«. И она вскочила; На голове ее стояли дыбом, Как пламень, волосы, и ей казалось, Что все кругом ее валилось. В двери

Она в безумье кинулась... Но только Ступила за порог, тяжелый жернов Бух!.. и ее как будто не бывало; На месте же, где казнь над ней свершилась,

Столбом огонь поднялся из земли. Когда ж исчез огонь, живой явился Там братец; и Марлиночка к нему На шею кинулась. Отец же долго

Искал жены глазами; но ее Он не нашел. Потом все трое сели, Усердно Богу помолясь, за стол; Но за столом никто не ел, и все

Молчали; и у всех на сердце было Спокойно, как бывает всякой раз, Когда оно почувствует живей Присутствие невидимого Бога.