Братья-друзья Арзамасцы! Вы протокола послушать, Верно, надеялись. Нет протокола! О чем протоколить! Все позабыл я, что было в прошедшем у нас заседаньи! Все! да и нечего помнить! С тех пор, как за ум мы взялися,
Ум от нас отступился! Мы перестали смеяться -- Смех заступила зевота, чума окаянной Беседы! Даром что эта Беседа давно околела -- зараза Все еще в книжках Беседы осталась -- и нет карантинов!
Кто-нибудь верно из нас, не натершись «Опасным соседом», Голой рукой прикоснулся к «Чтенью» в Беседе иль вытер, Должной не взяв осторожности, свой анфедрон рассужденьем Деда седого о слоге седом -- я не знаю! а знаю
Только, что мы ошалели! что лень, как короста, Нас облепила! дело не любим! безделью ж отдались! Мы написали законы; Зегельхен их переплел и слупил с нас Восемь рублей и сорок копеек -- и все тут! Законы
Спят в своем переплете, как мощи в окованной раке! Мы от них ожидаем чудес -- но чудес не дождемся. Между тем Реин усастый, нас взбаламутив, дал тягу В Киев и там в Днепре утопил любовь к Арзамасу!
Реин давно замолчал, да и мы не очень воркуем! Я, Светлана, в графах таблиц, как будто в тенетах Скорчась сижу; Асмодей, распростившись с халатом свободы, Лезет в польское платье, поет мазурку и учит
Польскую азбуку; Резвый Кот всех умнее; мурлычет Нежно: люблю и просится в церковь к налою; Кассандра, Сочным бисквитом пленяся, коляску ставит на сани, Скачет от русских метелей к британским туманам и гонит
Челн Очарованный к квакерам за море; Чу в Цареграде Стал не Чу, а чума, и молчит; Ахилл, по привычке, Рыщет и места нигде не согреет; Сверчок, закопавшись В щелку проказы, оттуда кричит как в стихах: я ленюся.
Арфа, всегда неизменная Арфа, молча жиреет! Только один Вот-я-вас усердствует славе; к бессмертью Скачет он на рысях; припряг в свою таратайку Брата Кабуда к Пегасу, и сей осел вот-я-васов
Скачет, свернувшись кольцом, как будто в «Опасном соседе»! Вслед за Кабудом друзья! Перестанем лениться! быть худу! Быть бычку на веревочке! быть Арзамазу Беседой! Вы же, почтенный наш баснописец, вы нам доселе
Бывший прямым образцом и учителем русского слога, Вы впервой заседающий с нами под знаменем гуся, О, помолитесь за нас, погруженных бесстыдно в пакость Беседы! Да спадет с нас беседная пакость, как с гуся вода! Да воскреснем.
Cookies on Poetry Cove