На бал, обед и ужин! Ты там, конечно, нужен! Ты с грациями дружен; На вымыслы богат;
Пифийцу Фебу сват; Весельям, смехам брат; А Талия, плутовка, Твоя, сударь, золовка.
Меня ж, мой милый друг, Нечаянный недуг (Какой, сказать не знаю) Схватил -- я умираю
И с горем пополам, Нахмурясь, восклицаю: „Увы! не быть мне там, Где будешь ты с женою;
Где будет пир горою; Где с милой молодою Муж будет -- молодой; Забав и смехов рой;
Шампанское и пиво; Розина с Альмавивой; Леге и Букильон; Пять, шесть Толстых; Нельсон;
Паштеты, буженина, Тартинки, солонина, Грибы и... Катерина -- Та, знаешь, Катерина,
Которой напоказ Творец дал пару глаз, Но с этими глазами: Скажу я между нами...“
Однако, милый друг! Мне право недосуг; Я болен, болен, болен; Так ехать я неволен,
Хотя бы и желал, На этот званый бал! Два слова в заключенье; Скажи мое почтенье
Супружнице своей!.. Что друг мой Алексей? Совсем здорова ль Маша? Что Гриша, Алексаша?
И все (колико есть) Плутишки Плещенята? Премилые ребята! За сим, имею честь
С преданностью, почтеньем, С сердечным умиленьем, Приятель дорогой, Пребыть твоим слугой.
Итак -- всему конец? И балам, и беседам, И в сумерки обедам? Ты дома, мой певец!
Берешься за Кателя, За Гайдена, Генделя, И строишь клавесин! И дев двенадцать спящих
Без умолку молящих, Чтоб смелый паладин Иль юноша невинный Пришел в их дом пустынный
И казнь их прекратил, Ждут с страшным нетерпеньем, Чтоб хитрым нот сложеньем Ты всех их пробудил.
Ну! в добрый час! к налою! Да будут над тобою Державный Аполлон И стая муз крылатых!
Итак, Толстой внесен В число людей женатых, То есть, он стал супруг? Нельзя ли, милый друг,
Прислать мне описанья Сговора и венчанья? И кто держал венец? И кто был, наконец,
У молодых отец, Известно, посаженной? Какой их поп венчал, Невежа иль ученой?
Каков был званый бал? Кто в танцах отличался? Кто с такту не сбивался? Севильский брадобрей
С отважным Альмавивой Сошел ли с рук счастливо? Еще каких затей По милости твоей
Не видели ль поляны? Вы часто ль были пьяны? И прочее... У нас, Промолвить в добрый час,
Теперь все лучше стало, И лихорадки жало Белевский Гиппократ Подрезал горькой хиной!
Я ж жизни половиной Пожертвовать бы рад (Или готов и всею) За то, чтоб только с нею
Все блага на земли Здоровьем расцвели... Но кучер твой бранится! Пора с пером проститься!
Поклон твоей жене! И помни обо мне!
Cookies on Poetry Cove