Уже давно готовилося небо
Испанию преступною сразить --
Исполнилась его терпенья мера!
Граф Юлиан призвал врагов. Не зверство
Терзающих невинность суеверов,
Не тяжкая неволя сограждан,
Но злоба личная вооружила
Жестокого барона: мстя Родригу
За дочь свою, поруганную им,
Отверженец Христа ожесточенный,
В недобрый час призвал он хищных мавров.
Как саранча, пагубоносной тучей
Слетевшая с пылающих пустынь
Песчаной Африки -- так мусульмане
Бесчисленны в Иберию помчались:
Могучий мавр, сириец, сарацын,
Татарин, перс, и копт, и грек отступник --
Исполненны единым исступленьем,
В губящее совокупились братство!
И волю дав страстям и мщенью,
Лжеверием обманутая совесть
Все ужасы злодейства освятила.
О Кальпе! Ты приплытие их зрела.
Вотще тебя, священная скала,
Прославили и боги и герои,
Могучий Крон и Бриарей Сторукий,
И Бахус, и Ахилл, носи ж теперь
Постыдное вождей неверных имя
И их побед стой памятником вечным.
Ты видела волненье мрачных вод
И пену волн, кипящих под рулями
Их кораблей; тот час твои пески
Услышали их буйные бахвальства.
На бреге том стоял их прежний стан,
И грозные их стяги развернулись.
Там дневные лучи сверкнут по их тюрбанам,
По их щитам с насечкою златою,
По броням их и саблям их сирийским.
И флаги горделиво развевались.
Их на беду враждебным иберийцам
Приветливо лобзал весенний ветер…