Нарышкин, человек случайный, Действительный советник тайный, Гофмаршал русского царя И заслуженный царедворец,
Вас просит русский стихотворец, Жуковский (просто говоря), Чтоб в Петергофе вы призрели Его земное существо,
И в теплом уголке согрели С ним то младое божество, Которое за ним летает, Ему покоя не дает
И в свете музою слывет. Он вам богиню поверяет, Сказав за тайну, что она Причудлива и прихотлива,
В просторе жить приучена, Зябка и временем ленива! Богиня -- женщина, и ей Дана причудничать свобода!
А петергофская природа Известна сыростью своей! Легко ей дать певцу потачку И в нем восторг воспламенить,
Легко певца и простудить, И за небесную горячку Земной горячкой заплатить! Итак, прошу вас о квартире,
Такой, чтоб мог я в ней порой Непростуженною рукой Не по студеной бегать лире! Нельзя ль, чтоб был и камелек!
На севере, где часто вьюга Сменяет теплый ветерок, Поэту важная услуга В камине яркий огонек!
Другую тайну вам открою: Да я и не один сбираюсь к вам; Вся сволочь Пинда вслед за мною Воздушной тянется толпою;
Привыкнув к теплым небесам, И на земле тепло мне нужно! К тому же, сверх моих богов, На всякий случай в Петергоф
Беру семью крылатых снов, Товарищей мечты досужной, Волшебниц, лешиев, духов, Да для моих стихотворений
Запас домашних привидений И своекоштных мертвецов! Короче, еду целым домом! Хотя меня с таким содомом
Вам и трудненько поместить -- Но, знаю, вы найдете средство! Позвольте, например, спросить: Нельзя ль мне море дать в соседство!
Нельзя ль найти мне уголок (Но не забыв про камелек) В волшебном вашем Монплезире! Признаться, вспомнишь лишь об нем,
Душа наполнится огнем, И руки сами рвутся к лире. Когда без смысла к Монплезиру Я рифмою поставил лиру,
Тогда сиял прекрасный день На небе голубом и знойном, И мысль мою пленила тень На взморье светлом и спокойном.
Но всем известно уж давно, Что смысл и рифма не одно -- И я тому примером снова! Мне с неба пасмурно-сырова
Рассудок мокрый доказал, Что Монплезир приют прекрасный, Но только в день сухой и ясный, Что от дворца он далеко,
Что хоть поэту и легко За вымыслами, за мечтами, За привиденьями, чертями Воображенье посылать,
Но что на прочие посылки -- Чтоб утром кофе для певца Принесть из царского дворца, Чтоб попросить ножа иль вилки,
Чтоб просто сбегать за водой -- Необходим посол другой, Что на сии препорученья Небесный гений слишком дик,
И что последний истопник Проворнее воображенья! Итак, сказав мое прости Пленительному Монплезиру,
И дав ему для рифмы лиру, Спешу для смысла перейти Поближе к царскому жилищу! И здесь, как там, найдет поэт
Свою мечтательную пищу! Зато здесь ужин и обед Верней -- ведь не одной мечтою, А делом брать я их привык;
К тому же здесь, ходя за мною, Не уморится истопник.
Cookies on Poetry Cove