Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый, Сын Франции, дофин.
Младенцем королева Любуясь, говорит: Он Франции надежда; Расти, мое дитя!
Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет отец!
И лет проходит мало… Сын Франции, дофин, Избитый, умирает У Симона в когтях…
А мать на гильотине, Всей Франции в виду, Ругательной рукою Под нож кладет палач…
Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый; И честь ему отдать
Седые гренадеры Становятся во фрунт: Ему завоевала Полсвета храбрость их.
Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Он будет император, Когда умрет отец!
И лет прошло немного… Дней новых Прометей, Угаснул император В неволе на скале;
А сын, томимый прошлым Величием отца И сном времен чудесных, Исчах в тоске души…
Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец, Людовика Святого милый внук.
Еще лилися слезы На гроб его отца, Когда он Богоданным От всех был наречен.
Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет король!
И лет проходит мало… В изгнании король; В изгнанье Людовика Святого милый внук,
Ему с клейнодом право Осталося одно: Надежды трость, чтоб тверже Он шел дорогой бед.
Играет на широкой Террасе Тюльери Дитя… Его был прадед Филипп Egalite;
И весело играет Дитя на месте том, Где весело играли Предместники его.
Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет король!..
Дитя, не верь их крику: Встречает криком чернь И ход к коронованью И к плахе страшный ход;
Не верь тому, что крадет Здесь вор и точит моль; Не верь своей короне… Верь Богу одному.
Играет на широкой Террасе Тюльери Народ самодержавный; Им созданный король
И им же сокрушенный Сказал венцу: прости! Близ места, где на плаху Взведен был Людовик,
Сломив решетку сада, Ура! кричит толпа: Разрушены заграды; Теперь твоё -- моё!
И дней проходит мало… Расстрелян царь-народ; На тень Горы ступила Наполеона тень…
Что дале?.. Бог не дремлет! В один -- мы зрели -- год Свершилося полвека! Он близко -- день суда!
Шагает по широкой Террасе Тюльери Кровавый, страшный призрак, И вопит день и ночь
Он граду: горе! горе! И внемля грозный вопль, Трепещет ожиданьем Оцепененный град;
А бедностью голодной Озлобленная чернь, Грабеж желанный чуя, Тайком свой точит нож.
Но вдруг из мрака ночи Сверкнул граненый штык, Заговорил -- всех бунтов Смиритель -- барабан…
Исчез кровавый призрак, И спрятала свой нож Благим советом пушки Наставленная чернь.
Гуляет по широкой Террасе Тюльери Двойник Наполеона, Пока лишь Президент,
Но скоро Император Наполеон Второй; Уже орлы сменяют Повсюду петуха;
Свободу и равенство И братство на стенах Народ самодержавный Замазывать спешит;
И всё, что опрокинул Бунтующий февраль, Воскрешено волшебством Второго декабря:
Воскресли дюки, пэры, Полиции министр, И шитые мундиры, И съезды в Тюльери.
Дала нам мелодраму Ты, Франция, свою; Полвека представленье Тянулося ее;
Теперь, пять актов кончив, Дать хочешь водевиль; Но долго ль представленье Протянется его?
Неопытный директор Театра невпопад Созвал двух несовместных Актеров вместе петь:
Народ самодержавный С владыкою штыком. Им спеться невозможно: Они не знают нот,
Ни такта -- будут соло Поодиночке выть, То штык самоуправный, То бунтовщик-народ…
О, Франция! такая ль Должна развязка быть Шестидесятилетних Накликанных тобой
На все страны волнений, Кровавых сеч и зол? Суд Божий прав: из чаши, В которой буйно ты
Цареубийства ужас, Безверия чуму, И бешенство разврата В один смешала яд --
Святой воды здоровья Не можешь ты испить; Ни ты, ни зараженный Твоим безумством свет!
Но есть спасенья чаша; Она перед тобой,-- К ней, к ней со страхом Божьим И с верой приступи!..
Cookies on Poetry Cove