Проходит время торопливо, И вот давно уж я живу В местах мне чуждых,особливо Столь не похожих на Москву;
Но как настойчиво и живо -- Порою слякотью покрыт, Порой объят и тьмой, и стужей -- Передо мною всё стоит,
Москва, твой образ неуклюжий! Москва бы ничего... Увы! В те дни свела меня судьбина С татарским типом гражданина,
Царившим грозно средь Москвы... Вот этот тип из головы Не скоро, кажется, я выну. Он всё сидит во мне с тех пор,
Как прохвативший сердцевину, Забытый в дереве топор. Что ж нового в Москве?.. Конечно, Факт утешительный для нас,
Что там теперь пылает газ Наместо прежней тьмы кромешной. А свет другой -- духовный свет -- Еще всё в том же положеньи?
Всё на уме лежит запрет, Чтоб не мешал он просвещенью? Свободной мысли строя ков И подпуская ей булавки,
Кричат ли воины в отставке О пользе древних языков?.. Я помню, как в Москве, бывало, Душа рвалась и тосковала,
И я спасения искал От новых нравственных начал. Так было скверно там и жутко! Не знал, себя как уберечь;
Могла постичь плохая шутка В зловещей тьме от разных встреч... Тут оберут монет излишек, А там -- излишний груз идей;
Равно боишься и воришек, И уважаемых людей. Ужели дух Москвы почтенной Не обновляется ничем?
И патриот наш современный Не надоел себе и всем? Ужель тоска его не гложет? Не просит ум иных забот?
О, сколько ж лет еще он может Твердить одно: «Я патриот!»? Ведь так хлопочем с давних пор мы Всё лишь о целости земли,
Что содержаньем нашей формы Уже совсем пренебрегли. Какой на степени вопроса В Москве предмет теперь стоит?
На что она взирает косо, И что ей сердце веселит?.. Вот хоть бы право крепостное -- Сей ждавший воскресенья труп...
Наверно, что-нибудь такое Предвидит Английский там клуб. На этот счет он, без сомненья, Сейчас бы просветил меня;
Ведь там главнейшая стряпня Идет общественного мненья. Житье в Москве -- не наслажденье; О нет!.. А право, иногда
Без клубных слухов я тоскую (Вот как сегодня)... И тогда В Москву хотел бы, на Тверскую! Чуть только явится хандра
И эта надобность приспичит -- Меня как власть оттуда кличет: «Пора в Москву! В Москву пора!» Покончу я с моей тоскою!
Направлю тотчас же ,шаги В Москву, чтоб свидеться с Тверскою... Воображенье, помоги! О, боже! Не белы снеги
Скрипят под легкою ногою... Ручьи, бугры, ухабы, грязь! Иду я бережно, боясь, Что буду выпачкан и ранен...
О, ты недаром, москвитянин, Выходишь из дому крестясь! Зима с Москвой простилась рано, Преданьям старым неверна;
Теперь равно для басурмана, Как и для русского -- весна. Странна изменчивость такая. Но во сто крат, по мне, странней
Переворот в душе моей: Я размягчаюсь, словно тая, Как эта глыба снеговая! Как эти мутные ручьи,
Во мне все чувства взволновались, Разрушив строгий мой анализ И мысли злобные мои. Не стал мой ум добрей и шире;
Но он разбух и разрыхлел, Как будто б выпил и поел Я в Ново-Троицком трактире. И я шепчу: «Москва! ты в мире
Всему начало и предел! Ну что нам Запад? Что он знает? Где ж европейцу-дураку!.. Ведь Русь лишь тем и созревает,
Что преет в собственном соку!..» Чуть только грустных дум тревогу В себе успеешь ты смирить И, .как медведь свою берлогу,
Россию примешься любить, Познав, сколь этот труд ни тяжек, Душой .блажен ты станешь вдруг!.. Так тело нежится без брюк,
Без сапогов и без подтяжек. И вот иду я, облечен В духовный шлафрок «патриота», Иду как будто бы сквозь сон
И -- натыкаюсь на кого-то... Сперва мне видится одно Большое под бекешью чрево. Я -- вправо, тут же и оно.
Я -- влево, и оно налево... И уж потом мои глаза, Расставшись с чревом и с бекешью, Встречают жирный лик туза
С собольей шапкою над плешью. Он нашей пляске ждал конца; Дышал с трудом; губа отвисла... Я разглядел черты лица,
Но не успел понять их смысла. Еще раз пять посторонясь, Мы расстаемся; но... как странно! Весь мой лиризм исчез нежданно.
Я снова вижу, отрезвясь, Одну лишь уличную грязь. Теплом весенним солнце греет; Но ни балкона, ни окна
Еще никто открыть не смеет; И из москвичек -- вон, одна Жеманно ходит вдоль балкона -- С вихрами мокрыми ворона...
А грязи, грязи-то!.. Едва Не захлебнулась в ней Москва... Вот человек избитый, пьяный, На вид подобный мертвецу;
И только кровь, сочась из раны, Свои размазала румяны По зачумленному лицу. Он молча мутным взором водит,
К стене, как кукла, прислонен... Толпа зевак со всех сторон На это зрелище подходит. Один качает головой,
Другой трунит над пьяной рожей; Но власть имеющий прохожий Воскликнул: «Где ж городовой?..» Расслыша голос роковой,
Взывавший грозно к правосудью, Бедняк очнулся…Наклонясь, Хотел шагнуть -- и грохнул в грязь Чрез тумбу головой и грудью...
Нет в мире худа без добра. Когда б не эта грязь -- конечно, Убился б до́ смерти, сердечный!.. Однако к клубу мне пора.
Плывет по грязи вереница Саней, колясок и карет... Какие важные всё лица! Подобных за границей нет.
Сидят, нахмурив строго брови И величаво развалясь... Смотрю: что ни москвич, то князь Чистейшей рюриковской крови...
А между тем какая грязь! Она в лицо мне брызжет даже От этих глупых экипажей... Вот клуб!! Хоть а́нглийский -- а Русь!
Здесь наконец я наберусь Суждений, слухов, толков, сплетен -- И, снова на год беззаботен, В свой тихий угол возвращусь...
О чем тут речь? Какие споры? Садятся, может быть, за стол? В какое время я пришел? Уж сумрак сходит... Час который?
А день? Четверг!! Как! Значит, нет Здесь ни собраний, ни бесед?.. По середам да по субботам Тут пищи много патриотам...
Зачем же прибыл я в Москву? Клуб!.. Я не член, чтоб в этом месте Иметь покуда rendez-vous; А может быть, до этой чести
Я никогда не доживу... Своей мне ветрености стыдно Перед степенностью Москвы! Знакомых, впрочем, тут не видно;
Одни с ворот лишь смотрят львы И улыбаются ехидно... Ну что ж!.. Так и пойду домой, Не подкрепясь московской пищей,
Как на ночлег с пустой сумой Подчас бредет голодный нищий. Пора, пора! Уже темно. Меж фонарей в мерцаньи слабом
Ныряют сани по ухабам... Мне стало грустно, скучно! Но -- Есть утешение одно: Я знаю -- будут колебанья
И, расшатавшись, рухнет зданье Начал московских!../ А потом? Растратив силы, отдохнем? Иль вновь начнется кочеванье
Средь наших умственных степей Без вех, без целей, без границы; И при безмолвии властей Недоумение нулей --
К какой примкнуть им единице?..
Cookies on Poetry Cove