Свершилось чудо!.. Червь презренный, Который прежде, под землёй, Плодясь в стыде и потаенно, Не выползал на свет дневной;
Который знал в былые годы, Что мог он только воровски Губить богатой жизни всходы, В тиши подтачивать ростки, --
Преобразясь, восстал из праха! Ничтожный гад стал крупный зверь; И, прежнего не зная страха, Подчас пугает сам теперь.
Заговорив людскою речью, Как звери сказочных времен, Как бы природу человечью Порой выказывает он.
Знать, с классицизмом воротился Мифологический к нам век: Ни жеребец, ни человек -- Кентавр в России народился.
Носясь то вдоль, то поперёк По нашим нивам, весям, градам; Кидая грязью с резвых ног, Взметая пыль, лягая задом, --
Когда он, бешенный, бежит, То с конским ржанием, то с криком, И топчет всё в порыве диком, -- Сама земля под ним дрожит!..
И утомясь, но всё же гордый, Что совершил безумный бег, С своей полуживотной морды Он пеной фыркает на всех...
И все сторонятся, робея, Чтоб он не мог кого-нибудь -- Приняв, конечно, за плебея -- Иль оплевать, или лягнуть.
В ляганье вся задача скрыта; Вся сила -- в мускулах ноги... Какая ж мысль, давя мозги, Приводит в действие копыта?
Судя по всем чертам лица, Нет мысли! Кроме разве задней... Зато природа жеребца В нём совершенней и приглядней...
Что за хребет! и что за рост! Налюбоваться мы не можем! Как гордо он вздымает хвост, Своею мыслию тревожим...
Иных мыслителей в Москве Теперь, по-видимому, бесит, Что, стать пытаясь во главе, Кентавр меж нами куролесит.
Им злой почудился в нём дух; Глядят вперёд они тревожно... С их стороны такой испуг Мне непонятен. Невозможно
Играть бесплоднее в слова Иль заблуждаться простодушней... Ведь ты ж сама была, Москва, Его заводскою конюшней!..
Cookies on Poetry Cove