Сны | «Мне снились -- вьюга, снег глубокий...»

Мне снились -- вьюга, снег глубокий, Пустыня, на небе ни зги; В пустыне путник одинокий Влачил усталые шаги.

И думал он: «Мой путь без цели... Ужель не встретить мне людей? Зачем я здесь? Чего хотели Порывы смелости моей?..

Где жизнь? И этот край -- ужели Одна пустая гладь степей, Где, воя, носятся метели?.. Беда, великая беда

Тому, кто одинокий бродит В пустыне снежной -- и следа Нигде людского не находит!.. Зачем же мой свободный дух

Исполнен правдою святою, Когда враждует всё вокруг Несправедливою враждою?.. Иль нужны жертвы для судьбы?

И лишь творя -- природа любит, А после -- бросит и погубит В мученьях жизненной борьбы?.. Борьба!.. Порой пред волей смелой,

Перед светильником ума Редеет нравственная тьма И расступаются пределы, -- Но света нет за этой мглой,

Грозящей мерзлою могилой; Ничтожен дух пред этой силой И бессознательной, и злой!..» Крутит еще сильнее вьюга,

Всё безнадежней облака, -- И пробежал в нем зноб испуга, Пришла предсмертная тоска. Всей силой утомленной груди

Он кличет: «Помогите, люди! К вам велика моя любовь; Я заключил бы мир в объятья!.. До капли пролил бы я кровь

За счастье братьев!.. Где ж вы, братья? Хотя один бы мне помог, Когда, гоня и разрушая, Меня давно уж буря злая

Бьет по лицу и валит с ног!.. Покорен я, изнемогая... Я жалок!.. О, когда б я мог Навстречу холоду и снегу

Предаться бешеному бегу, Чтобы с сознаньем силы пасть, Презрев стихийное гоненье И неосмысленную власть!..»

Напрасно гордое стремленье... Нет силы далее брести... Мертво и пусто... нет исхода... И необузданно расти

Всё продолжает непогода... Тогда средь этой бурной мглы, В тумане ледяном мороза Раздался страшный крик хулы,

И возмущенья, и угрозы... Но кто же гнев его поймет? И что душа бездушным значит?.. Пусть проклинает он иль плачет --

Метель по-прежнему метет... И, истомясь, сложила крылья Вольнолюбивая душа... И на снегу, едва дыша,

Он впал в спокойствие бессилья. Ночь мраком степь заволокла, Его застигнув полусонным. Он встал. Гудят колокола

Как будто звоном похоронным; Но жизнь он чует над собой... То демонов сбиралась стая, Крылами шумными летая...

Он слышит говор, хохот, вой... Вдруг общий крик -- ревут и лают.. И, трепеща, подумал он: Перекричать они желают

К ним от земли дошедший стон... Потом -- какой-то праздник дикий; Несется буря торжества, Ликуют зла и тьмы владыки,

И славят буйные их клики Хаоса силу и права... И вот -- в безмолвии печальном На миг пустыня замерла;

Но всё гудят колокола Всё тем же звоном погребальным... Тогда, очнувшись, понял он, Что средь глуши, зловещ и мрачен,

Тому лишь слышен этот звон, Кто к близкой смерти предназначен. И тайны демонов пред тем Свершаться могут без покрова,

Кто отнят от всего живого И кто на все вопросы нем... И больно сердцу стало снова, И снова страхом он объят...

Свобода, правда, доблесть, сила -- Всё то, что сердце так любило, Всё то, чем ум был так богат, -- Его поднять уже не может.

Готов теперь он всё забыть, И лишь одна гнетет и гложет Мысль неотвязная: не быть! Уж не дышать на этом свете!

Вседневной жизни скромных благ Не знать!.. И он заплакал так, Как плачут женщины и дети... Не ждет он больше ничего.

Давно он выплакал все слезы; И -- дух смущавшие его -- Ушли болезненные грезы. Без дум, без воли и без слез

Он лег... И снег его заносит... И он молчит, и уж не просит, Чтобы скорей его занес. Но стала грозной вьюги сила

Ослабевать. Уже не злясь, Метель протяжно и уныло Сперва над степью голосила -- И на сугробах улеглась.

Порывов бурных он не слышит. Над ним без гнева, без угроз, В спокойной злобе молча дышит Мертвящим холодом мороз...

Перед концом открыл он очи: Среди глубокой тишины Со всех сторон, сквозь сумрак ночи, В него глаза устремлены.

Сидело демонов собранье У головы его и ног, Все полны жадного вниманья, Чтоб уловить предсмертный вздох --

Вопль отходящего сознанья. И, отвернувшись, к небесам Он поднял взоры, -- утешенья За все прожитые мученья

Прося и ожидая там. И видит -- медленно, угрюмо На этот мир неправд и зла Завеса падать начала,

И опускается без шума... Мне снился полдень знойным летом. В открытом поле воздух жгуч, Всё залито блестящим светом,

И небо жаркое без туч. И мне представилось сначала, Что, весела и убрана, Земля под солнцем ликовала,

Красой и силою полна. Но тяжесть думы безутешной Мне скоро на душу легла, Сменив тоской восторг поспешный...

Природа чахла и лгала. Под этой ясностию лживой Ни жизни нет, ни силы нет; И золотой полудня свет

Над тощей издевался нивой. Иль смерть, или тупого сна -- Куда ни взглянешь -- гнет тяжелый! Земли растресканной и голой,

Как печь, кора раскалена. Кой-где, как вьющиеся стружки, Трава сверкает, побелев; С пустыми гнездами, дерев

Темнеют мертвые макушки. Столбом без ветра пыль взвилась. Всё неподвижно и безмолвно, Лишь лист больной слетает, словно

В бреду горячечном кружась. Исчезли отдых и прохлада; Ни одного не бьет ключа; По лугу выжженному стадо

Бредет голодное, мыча. Не слышно птиц в лесу и в поле, Не виден в небе их полет; Нет жизни радостной на воле, --

Никто хвалы ей не поет... И эти мрачные картины Еще больней томили взор, Когда порой из вязкой тины,

Из-под камней, из темных нор, Из рвов глубоких злые гады, Шурша травой, скользя в пыли, Одни свободе полной рады,

Гурьбой бежали и ползли... Всё спалено и всё убито! Я сам, как будто бы мертвец, Людьми давно уж позабытый,

Один скитался... Наконец Кого-то встретил на дороге. С глазами, влажными от слез, И полон грусти и тревоги,

«Как люди мрут!» -- он произнес… Казалось, груз душевной муки Желал сложить он предо мной, И повторял, ломая руки:

«Как люди мрут, о, боже мой!..» И он пошел со мною рядом; Но вдруг раздался хриплый стон -- И пал он мертв, незримым ядом,

Как молньей быстрой поражен... Меня бросало в жар и в холод, И ныло сердце от тоски; Мне мозг давило и, как молот,

Стучала кровь моя в виски. И на безжизненном просторе Я вновь один... Но город вскоре С горы громадою сплошной

Стал открываться подо мной. И он был солнцем разукрашен! Как жар горели купола; Сквозила прорезь стройных башен

Узором света и тепла... Но говорил мне голос тайный, Что к месту бед, скорбей и зол Тропой пустынной я пришел...

Был слышен гул необычайный; И голосов несметный хор Волнами снизу подымался, Как будто там шумящий бор

Стонал под бурей и метался. И, подойдя, взглянул я вниз, На город, где всё так блестело... Свершалось темное в нем дело,

И вопли страшные неслись. Дышала смертию повальной Зараза черная над ним... К кладбищам поезд погребальный

Один тянулся за другим. Тела несли, везли возами... Грозила всем одна судьба; Живые, несшие гроба,

Под ними умирали сами. Толпы бродили бледных лиц; Просили помощи больные, Стучась в ворота запертые

У переполненных больниц. Иные падали, вставали -- И в корчах падали опять; И с мостовой не успевали

Тела умерших убирать. Объят весь город был смятеньем; Везде страданья плач и страх; Народ с коленопреклоненьем

Молился вслух на площадях. Дух истребления носился Над всем здоровым и живым... И я мучениям людским

Невольно в землю поклонился. Как в безрассветной гроба мгле Мне тяжело и страшно было... И между тем как на земле

Кончалась жизненная сила И уж потухшие умы, Нещадной смертию гонимы, В пустые бездны вечной тьмы

В немой тоске летели мимо, -- Кругом -- торжественный покой Царил над зрелищем ужасным, И это солнце в небе ясном

С своею наглой красотой! Зачинщик злобного обмана, Оно, горевшее светло, Как бы зияющая рана

Болезни смрадные лило... И, страстным чувством увлеченный, Мгновенно страх преодолев, Сошел я в город зачумленный,

Неся в душе и скорбь, и гнев. В то время шли толпой усталой На площадь люди. Позади Пошел и я. На площади

Живых уж оставалось мало. Народ в унынии молчал. Близ нас лежала трупов груда. И, пламенея, я вскричал:

«Уйдемте, братья, прочь отсюда! В бесславной смерти пользы нет. Страдать и мучиться -- довольно! Уйдем туда, где жить привольно, --

Велик и красен этот свет!.. Уйдем скорей от слез и воя, Пока час смертный не пробил. Здесь мертвым стало всё живое

И нет уж места для могил... Что можем сделать мы? Взгляните: На всем -- проклятия печать! Иль воскресенья мертвых ждать

Мы станем здесь?.. Чего ж хотите? Людскою жизнью не живя, Дрожать пред вечною кончиной? Или, припав над мертвечиной,

Жить подлой жизнию червя? Здесь гибнет божие творенье, Здесь человека нет следа... Покинем все и навсегда

Мы эту мерзость запустенья!..» Мне снилось -- царство тишины... Я шел пространными полями; Небес далеких глубины

Мерцая бледными звездами, В свой мир таинственный меня Путем переносила Млечным, Всё завлекая и маня

К исчезновенью в бесконечном... Казалось грезой бытие -- Так всё в природе тихо было; И время шествие свое

В раздумье будто прекратило. Одна плыла со всех сторон С земли до неба ночь немая; И чуял я, как жизнь, сквозь сон

Избытком силы выступая Из лона дремлющей земли, Не торопилась, не боролась; Невольно наливая колос

И травы нехотя росли. Но на пути моем порою Мир, выходя из забытья, Как бы беседовал со мною.

Ракит -- печальная семья, Посеребренная луною; Межи прямая полоса; Спокойных нив простор огромный

Вплоть до черты, где небеса Склонили к ним свой купол темный; И всё, что жило, в тишине Тая свое существованье,

Казалось говорило мне: «Ты в наше вслушайся молчанье!» И был однажды тот призыв Так внятен мне... Я сел на землю

И, дум волненье укротив, Вокруг себя гляжу и внемлю... Широкий мне теперь простор Еще громаднее казался.

Блуждал по всей равнине взор, Ища пределов, -- и терялся... При свете лунном, в узах сна, Необозримая, -- лежала

Как символ вечности она -- И без конца и без начала... И чуткой слышал я душой, Как на поверхности земной

Струился ток живого духа, Незрим телесности слепой И нем для чувственного слуха... В даль беспредельную смотря,

Преданье вспомнил я родное О долгом, мертвенном покое Времен былых богатыря... И он воскрес передо мною,

В земле безмолвной воплотясь... Текущих дней живая связь С давно минувшей стариною!.. Всё та же тяжкая дрема;

И мощь без меры и предела, Казалось, выйти не хотела Из-под гнетущего ярма... Надолго ль ты, земля, заснула?

Ужель на жизнь надежды нет?.. И слышу, словно мне в ответ, Вся -- с края в край -- она вздохнула... Глубокий вздох!.. Что значит он?

Твои, земля, то были ль пени На свой позор? на долгий сон В оковах праздности и лени?.. Была ль то жалоба судьбе?

Освобожденья ли просила Похороненная в тебе Живая, творческая сила?.. Или, тоской истомлена,

Давно на подвиги готова, -- Покуда зреют времена К свершенью дела мирового, -- Ты облеклась и в мраки, и в тишь

От вражьей зависти и злобы, Но плод трепещущий таишь Во глубинах своей утробы?.. Средь нив, задернута легко

Завесой зыбкою тумана, Виднелась мне недалеко Большая, чистая поляна. Являться начали на ней

Всё прибывающие тени -- Как бы собрание людей, В молитве павших на колени. К востоку обратись лицом

И к небесам воздевши руки, Они молчали; но потом Все поднялись -- и гимна звуки. Полны святого торжества,

Внезапно хлынули, как волны, И ясно скорбные слова Средь ночи слышались безмолвной: «Многотруден наш путь, нас усталость томит.

Где прошли мы в труде и в неволе -- Реки слез там текут, море крови стоит... Сжалься, боже, над нашею долей! Где же мукам предел? И куда мы идем

Через тьму этой ночи глубокой? Боже! Скоро ли день? Скоро ль свет обретем, Призываемый нами с востока? Хотя много уж сил жизнь у нас отняла, --

Наших сил и теперь не измерим; Хоть изведали мы много горя и зла, -- Всё надеемся, любим и верим! Боже, нас не оставь и нам помощь пошли!

Когда злая нас гонит невзгода, Дай нам знать, что тебе слышны стоны земли, Что ты видишь страданье народа!» Поднялся ветер, загудев

Ответной песнию тоскливой В траве полей, в ветвях дерев; Шумя, заколыхались нивы -- И стихло всё... Видений след

Исчез в разорванном тумане. Не слышно гимна; на поляне Людей молящихся уж нет... Но я, молитве и надежде

Предавшись весь, на небосклон Смотрел и ждал... Со всех сторон Немая ночь плыла, как прежде; Всё то же царство тишины

Над беспредельными полями; Всё так же бледными звездами Мерцали неба глубины... Святая тайна совершалась

Недавно здесь, и слышал я, Как перед богом сокрушалась И говорила с ним земля, -- И вот опять покой бесстрастный!

Ужели я вотще смотрю В пустую тьму? Зову напрасно И пробужденье, и зарю? Благого, светлого начала

Душа ожившая моя С такою верой ожидала, Так горячо!.. И снова я Весь в созерцанье погрузился;

Гляжу и напрягаю слух... Свершает жизнь свой мерный круг, -- Обряд идет... Но где-то дух Животворящий притаился...

На свободную мысль и на правду святую Ополчается темное зло, -- И порой я грущу, безнадежно тоскую; На душе тяжело...

Осквернились умы словом лживым и праздным, И, падению нашему рад, Растлевает нам дух своим старым соблазном Закоснелый разврат.

Гаснут света лучи... Ожидаю тревожно Поглощения страшною тьмой, И пугает меня призрак жизни подложной Больше смерти самой.

И я веру зову! С нею в мире яснее; На земном, многотрудном пути, Среди бурь, под грозой нам отраднее с нею Бремя жизни нести;

Веру в правду, в добро, в помощь силы любящей, В неизбежность разумных побед; Веру в жизненный дух, непрестанно творящий, И в немеркнущий свет...

Разум, движущий мир! Дух всесильный и вечный! В общей жизни участье нам дай, И, народы ведя к тайнам цели конечной, -- Разрушай! Созидай!