У Офросимова на бале
Ты персик цельный проглотил.
Что, если в ки́шечном канале
Ты косточкой, застрявшей в кале,
Проход навеки запрудил?..
Сей случай стоит размышленья,
Хотя ты нигилизма враг,
Но это злое направленье
Подвинул сам еще на шаг.
Предвижу я разврат народа
И возмутительную ложь...
«Нет в людях заднего прохода!» --
Такую ересь в род из рода
Проводит нагло молодежь.
Процесс важнейший в русской жизни
Исчез как сон!.. Какой изъян!
Что за бесславье для отчизны!
Что за обида для дворян!..
Подумать страшно, что когда-то
Всему ты верил, чтил ты свято
Всё то, что чтит Катков, и вот
Ты друг безверья и разврата,
Всего, чем юность так богата, --
Ты... камергер и патриот!..
Иль, относясь к Каткову льстиво,
Себя ты... потому,
Что он велит хранить ревниво
Всё, что в нас есть, а особливо
Что уж не нужно никому?
Коль так, -- по мненью моему --
Каткова понял ты фальшиво.
Нельзя, чтоб даже генерал,
Ему платить привычной дани,
До сбереженья этой дряни
Консерватизм свой простирал.
Я бреду многих непричастен;
Но, по природе беспристрастен,
Я перед ним и прав и чист:
В те дни, когда мне брюхо пучит,
Я твердо убеждаюсь в том,
Что дорожить Катков нас учит
Одним лишь нравственным дерьмом.
Приняв слабительное на ночь,
Ему бы ты не изменил;
Сам князь бы Николай Иваныч
Тебя на то благословил!..
Итак, мой друг, я всё в испуге,
И трудно вспомнить мне без слез,
Что вместе с памятью о друге
В себе ты косточку увез.
Дай весть, что ты уж опростался,
И разгони мою тоску,
Чтоб за твою я не боялся
Заднепроходную кишку.
И как твое меня тревожит,
Как говорится, реноме!
Советов всех перо не может
Исчислить в кратком сем письме;
Одно прошу я: в светском шуме,
В ученых обществах, и в думе,
И всюду, где б случилось сесть, --
Храни гражданственную честь!..