Зимой мне были молчаливы Явленья жизни; я ведь глух; Но музыкальные мотивы Ласкали мой духовный слух.
Сижу, бывало, одинокий, В невозмутимой тишине, А звуки старины далекой Былое воскрешают мне.
Всё боле отрочества годы Мне шлют радушный свой привет. Я уж тогда был друг природы, Уже тогда я был поэт...
В аллее лип, в аллее вишен Весенним днем гуляю я; Мне птичий гам отвсюду слышен; Я светел, добр; мой дух возвышен;
Я полон счастьем бытия. Я убежден, что мошки, пчелы Таким же счастием полны, И все слагают гимн веселый
Во славу жизни и весны. Я увлечен петушьим криком; И объяснил мне чуткий слух, Что́, в удовольствии великом,
Поведать силится петух: “Как хорошо!” -- кричит он, славя Природу щедрую за всё; И юный сын его, картавя,
Кричит за ним: “Как халясё!” Сижу я в классной. Не пускают Меня гулять в ненастный день; Но звуки скоро развлекают
Мою задумчивую лень. То чтенье слышится: красиво Звучит “Онегина” строфа; То мать поет иль “Casta diva”
Иль “Una voce poco fa...” В столовой -- всенощной служенье, Открыты окна настежь в сад; И дым кадильного куренья
Цветам струит свой аромат. Стал уставать я понемногу И стал рассеян, но потом, При пеньи: “Слава в вышних богу!”
Души я чувствую подъем. И в то же время из-за сада Я слышу топот, ржанье, рев Домой вернувшегося стада
Овец, коней, телят, коров. Сперва все взрослые смутились; Но дал пример священник сам, Чтобы погромче возносились
Молитвы клира к небесам. Весь труд, однако, был напрасен; И стадо заглушить не мог Ни дьякон басом громогласным,
Ни звонким тенором дьячок. Так звуки старины далекой Былое воскрешали мне, Когда мечтал я, одинокий,
В невозмутимой тишине.
Cookies on Poetry Cove