С тех пор исполненный тревог, Как на ноги крестьяне стали, Он изумлен, что столько ног Еще земли не рассчитали.
С томленьем сумрачным Гамле́та, Но с большей верой, может быть, Десятый год он ждет ответа На свой вопрос: «бить, иль не бить?»
Их раньше сливкамисчитали; Но вот реформ пришла пора- И нашей сольюих прозвали Стряпни печатной повара.
Пускай собой вы кичитесь -- мы не ропщем (Болотом собственным ведь хвалится ж кулик!); Лишь не препятствуйте радеть о благе общем... Vous comprenez... le bien public.
Он образумился. Он хнычет и доносит. Свободы пугало его бросает в зноб... Вот так и кажется -- посечь себя попросит Опохмелившийся холоп.
Он вечно говорит; молчать не в силах он; Меж тем и сердца нет, и в мыслях нет устоя... Злосчастный! Весь свой век на то он обречен, Чтоб опоражнивать пустое.
Свершив поход на нигилизм И осмотрясь не без злорадства, Вдались они в патриотизм И принялись за казнокрадство.
Он был так глуп, когда боролись мы умом; Но, выгоды познав теперешних уловок, Он уши навострил, взял в руки грязи ком -- И стал меж нас умен и ловок.
Шарманка фраз фальшиво-честных, Машинка, мелющая вздор, Окрошка мыслей несовместных, -- Ты старый хлам иль новый сор?
Затем глядит он свысока, Что собирал во время о́но Дань удавленья с дурака И умиления -- с шпиона.
С фиглярством, говорят, роль граждан этих сходна. Но -- нет! Они, храня достоинство и честь, Вертеться колесом умеют благородно И величаво -- паклю есть.
О, как довольны вы!.. Еще бы! Вам вкус по свойствам вашим дан. Без света, затхлые трущобы Ведь любят клоп и таракан.
Их мучит странная забота: Своих сограждан обязать Прибавкой к званью патриота Слов: с позволения сказать.
Забыт и одинок он, голову понуря, Идет вослед толпе бессильной жертвой зла. Где воля? Думы где?.. Сломила волю буря И думы крепкие, как листья, разнесла.
Дойдет чреда до вас, мыслителей-граждан! Но пусть от общих мест сперва тошнить вас станет, И наших дней герой, как выпивший буян, С задором ухарством реветь «ура!» устанет.
Cookies on Poetry Cove