У сосен -- трёх черных сестёр
Легла Глухариная Грива.
Забытый лесной разговор
Костёр начинает лениво.
Пищат в полусне угольки
Над грудою колкого жара,
Мигают багрово пеньки
Из тьмы, непролазнее вара.
Уж месяц в болоте сгорал.
Мутнели еловые вешки.
И глухо сапог раскидал
Кровавые сны -- головешки.
Ни зги, ни просвета, ни слов,
Лишь звёзды мигают, как раньше,
И вдруг -- над стеною лесов
Хрипит и проносится вальдшнеп.
Простонет, пробьется бекас --
Нет сумрака глуше у бора,
Тропинка -- ведущая нас,
И шорох -- ясней разговора.
Весенняя серая ночь
Вся в шорохе влажном и росном.
Я звёзд не могу превозмочь,
Мигающих в сумрачных соснах.
Но миг -- и от солнечных сил,
Из ночи, из чёрного ада,
Как грохот от каменных крыл,
Захлопала в соснах громада.
Качнулась дремучая старь,
Колючее солнце дымило.
Бормочет, скрежещет глухарь,
Косматая щёлкает сила.
Уж ей тишина не дана,
Две песни даны ей на милость
И грянул огонь. Тишина
Вдруг ахнула -- покатилась.
Сквозь хвойные лапы и дым
Катилась и билась в падучей,
А мертвая тяжесть с вершин
Цеплялась за грузные сучья.
Белеют за речкой лога
Заря! -- и на кочках краснея,
За ней по следам лесника
Глухарья волочится шея.
На тропке оленьего мха
Дымятся брусничные брызги.
Избушка! О крик петуха!
О жизнь! О собачие взвизги!