В осень с поэзией вместе заранишь
Сердце, как вальдшнепа. Мыли в дому
Окна опушек, и выспался за ночь
Лес в растворенном настежь дому.
Был он печален: пруд был граненый,
Там, где кленовая роща живет,
Желтых листов в холодке изумленно
Шел валовой и последний пролет.
Винные пятна текли в одиноком
Воздухе позднем – и на стекле
Осень, казалось, стояла у окон,
Раскрытых в последний раз на земле,
Словно вдыхая запах восстаний
Светлого мира, темнея, когда
Медленно реял воздух признаний
Вместе с кровавым вскриком дрозда.
Чувство отъезда. Тогда на охоте
Больно от жизни и верениц
Серого счастья, что снится болоту
Где-то за синим отечеством птиц,
Чувствуешь жадно. И тянет. И наша
Темная кровь уносит за лес,
И поднимает, и медленно машет
За пролетающий, траурный крест.
И в заболевший от гогота воздух
Нижусь я шумно: несу и несу...
И на земле, из далекой и поздней
Стаи, себя замечаю внизу...
-- Время отлета! -- машу я, -- навеки! --
И -- за горящим пыжом опален,
Словно с отлетным криком калеки
Падаю в лес, что к зиме застеклен.
Пьяно дышу, замираю -- и тянет
Нежное море глаза наверху...
Время отлета! И может, на ране
Слышишь, как перья скребут по перу.
Может, то, вспомнив дикий и серый
Холод зари и под крыльями дрожь,
Жизнь, ты, как синее небо Гомера
Гуси зовут, за плечами зовешь?
Или же томик бессмертья, от власти
Хлынувших дум, как в саду на скамье
Перелистав, умирая от счастья,
Ты, не разрезав, забыла во мне?