Струится осенью и медом липа --
Лесник, как золото, опустит кладь,
Чтоб поутру рубанка жадным всхлипом
Душистый локон стружки завивать.
Прилипнет к телу жаркому рубаха,
Кряжами мускулы, как весла, не спеша,
Медвяные выстругивают плахи
По линиям карандаша,
Стальной осой озлобленно и жестко
Жужжит пила и жалит, жалит тёс,
И первые, еще живые доски
Обнюхивает остроухий пес.
Дымят леса -- они лежат на листьях,
А пес ворчит за новое добро,
Пока тяжелые рябиновые кисти
Вдруг по заре не хватит серебром.
Тогда их белое лебяжье мясо
Сечет резец, напитывает чан,
И молоток проходит бойким плясом
По цепким, как коренья, обручам.
И каждую дощечку обруч душит --
Они смиряются, как верные рабы,--
В замшелой клети звонкие кадушки,
Где преют острые и скользкие грибы.
Все, что с земли снесли сюда лукошки,
В еловом сумраке что встретило ружье, --
Не разнесет от клюквы и морошки,
Лосиной кровью стенок не прожжёт.
А я -- поэт... И мне ль теперь не думать,
Как бы рубанком сердце обстрогать --
Притон и щебета, и радостного шума,
И безрассудства -- липовую рать.
Ворваться острою пилою мысли,
Пилить, строгать, в усталости стихать,
Чтоб закрепить все имена и числа
Железным обручем сурового стиха.
Не ставить никогда наверно точку:
За ней другая -- так же хороша.
Пускай за каждую написанную строчку
Ворчит, как пес, ревнивая душа.
Пусть будет нам неугомонный Пушкин,
Благословенны потные труды:
Тогда из каждой липовой кадушки
Пахнут роскошные и пряные плоды!