«...Мы уходим. Мы не плачем.
Только -- смотрим глаже...
Все, как было -- есть. Иначе
Мы уже не скажем.
Нежность! Друг!.. От слов морозит
Всю строку калеча,
Вижу: нашу жизнь заносит
Темнота и вечер.
...Смутным топотом проходят
Все войска. К погоде
Синевой снега надулись
Вдоль глубоких улиц.
Вы стоите там, где людней,
В сумерках и звонах,
Надышавшись теплой грудью
Первых звезд студеных...
Дальней тьмы, колес, постромок,
Криков и обозов,
Наступающих с потемок
В городских березах.
С вьюгой воющей, что лижет
Мрак косой все ближе,
Мы подъехали к воротам…
Дом былого -- вот он!
Хрупкость серого излома
Ваших глаз. И -- вздором
Самовар свистит истомой
За старинным хором.
В мире войн метет, грохочет...
Это -- буря, к ночи
Все гудит, несет и стелет
Теплые постели.
Завтра нас убьют -- ну что же?
Снег сойдет и воды --
Для любимых и прохожих
Все пройдут невзгоды.
Что ж! Завеет жизнь иная
Полный вздох на блузке, --
Заповедница родная, --
Тишиною русской...
...Навсегда в глуши тамбовской
Сохраните, -- ради
Старой вьюги, -- на прическе
Нежность темной глади.
Розоватость рук счастливых!
Домик бурь! Те встречи!
Пусть не нам с колен красивых
Дышит женский вечер
Мглой единственного дара
Той, что мы знавали
Темноглазою от жара
Комнат и печали...»