Кто дал зловещие такие имена,
Такие странные и дикие, как Пумра,
Петушьим криком спутавшийся сумрак,
Голубоглазым дням покорный трепет льна.
Там ветры скользкие, холодные вьюны,
Зеленые огни мигают между пнями.
И есть по-прежнему там, верно, колдуны
С лесными веками и красными глазами.
Они у бани, полночью, в неверный час,
Льют муть из горлышка на ржавые иголки
И загорается тогда тревожный лунный глаз,
И хрипло воют cгорбленные волки.
Там в цепких сумерках столетия висят,
Ругают бога матерно седые колокольни,
А сквозь бельмо вдруг скажет свежий взгляд
Про чье-то нежное, усталое приволье...
Какие песни знают там в лесах!
На чорном озере у журавлиной клики
Колтун растет на жирных волосах
Под перешопот земляники.
Там старики ведут свой счет на пнях
О всех сказаниях затерянных и жутких
И звезды светятся в торжественных ночах,
Как в зыбкой топи светят незабудки.
А каждая заря -- как будто на столе,
Покойник новый в призрачной колоде.
О скольких днях не сказано в народе!
Как много песен сгинуло в земле!