Смерть лютая, скелет, чудовище ужасно,
Со алчной челюстью, с губящею косой
Предстала Правому; -- и косу занесла.
«О! вестник радости, бессмертия, блаженства!
Рек добродетельный, приветствуя ее. --
Да будет твой приход ко мне благословен!»
Сень беззакония! -- несытая вещала. --
Ужель мой грозной вид не страшен для тебя?
«Нет! -- Правый отвечал. -- Кто сам себе не страшен,
Тот может ли когда от смерти трепетать?»
Но разве ни во что болезни ты вменяешь,
Раждаю кои я дыханием своим?
Но разве хладной пот тебя не ужасает,
Здесь капли коего на крыльях зришь моих?
«Нет!» -- Правый отвечал, с веселием в душе.
А от чего такой великой дух, бесстрашной?
«Болезнь и хладной пот -- предтечи мира мне;
За ними сладостей я жду неизреченных».
Но кто, о смертный! ты, что мыслить так дерзаешь?
«Я христианин», -- рек с улыбкою мудрец.
Смерть дунула -- и вмиг исчезла вместе с ним.
Разверзся хладный гроб -- и нечто в нем лежало.
Я лил источник слез... Но вдруг был пробужден
Гармонией венцов невидимых, небесных. --
Взглянул на небо я -- и Правого узрел...
Духами светлыми явился окруженный,
И так же как они, сиял в венце златом! --
Потом опять на гроб я взоры обращая...
Одежду ветхую увидел только в нем.