Так сочинилась мной элегия о том, как ехал на телеге я. Осматривая гор вершины, их бесконечные аршины,
вином налитые кувшины, весь мир, как снег, прекрасный, я видел горные потоки, я видел бури взор жестокий,
и ветер мирный и высокий, и смерти час напрасный. Вот воин, плавая навагой, наполнен важною отвагой,
с морской волнующейся влагой вступает в бой неравный. Вот конь в могучие ладони кладет огонь лихой погони,
и пляшут сумрачные кони в руке травы державной. Где лес глядит в полей просторы, в ночей неслышные уборы,
а мы глядим в окно без шторы на свет звезды бездушной, в пустом сомненье сердце прячем, а в ночь не спим томимся плачем,
мы ничего почти не значим, мы жизни ждем послушной. Нам восхищенье неизвестно, нам туго, пасмурно и тесно,
мы друга предаем бесчестно и Бог нам не владыка. Цветок несчастья мы взрастили, мы нас самим себе простили,
нам, тем кто как зола остыли, милей орла гвоздика. Я с завистью гляжу на зверя, ни мыслям, ни делам не веря,
умов произошла потеря, бороться нет причины. Мы все воспримем как паденье, и день и тень и сновиденье,
и даже музыки гуденье не избежит пучины. В морском прибое беспокойном, в песке пустынном и нестройном
и в женском теле непристойном отрады не нашли мы. Беспечную забыли трезвость, воспели смерть, воспели мерзость,
воспоминанье мним как дерзость, за то мы и палимы. Летят божественные птицы, их развеваются косицы,
халаты их блестят как спицы, в полете нет пощады. Они отсчитывают время, Они испытывают бремя,
пускай бренчит пустое стремя -- сходить с ума не надо. Пусть мчится в путь ручей хрустальный, пусть рысью конь спешит зеркальный,
вдыхая воздух музыкальный -- вдыхаешь ты и тленье. Возница хилый и сварливый, в последний час зари сонливой,
гони, гони возок ленивый -- лети без промедленья. Не плещут лебеди крылами над пиршественными столами,
совместно с медными орлами в рог не трубят победный. Исчезнувшее вдохновенье теперь приходит на мгновенье,
на смерть, на смерть держи равненье певец и всадник бедный.
Cookies on Poetry Cove