какое утро ночь темница в траве лежала заграница стояла полночь а над нею вился туман земли темнее
летали птицы чоботы и поднимали солёные хоботы тогда на ветке в русских сапогах стоит сердечнейший монах
в пяти шагах я видел временный поток где травы думают вдвоём я видел сумасбродку Соню
она платку благодаря дала мне сон богатыря и я лежал немой как соня и я глядел в окно смешное
и в трёх шагах гулял один йеромонах я думаю вот добрый вечер кафтан пустой кому перечить
лишь полки пальмами висят да в уголках бобы свистят они себе ломают шляпу они стучат в больные лапы
медведи волки тигры звери еноты бабушки и двери наставница скажу я тихо обои потеревши лихо
обедают псалмы по-шведски а в окнах разные челны благовонный воздух светский станет родственник волны
тогда ко мне бегут сажают на скрипке песням ужасают а он смеюсь а он боюсь мамаша с ним колечком бьюсь
прошли два года как листва да в уголках бобы свистят тогда одевшись кораблём он рассуждает королём
и неподвижный яблок ест на седалище прежних мест как скворец мы поём нивы хижины всё поймём
а если зря лежишь в горячке как бы коран как бы коран блюдите детство на карачках так в кипятке шипит кора
я поднял свой голос сонный он сказал это всё сионы йерусалимы хижины франции где циклопы и померанцы
я хотел вступить с ней в брак но пришлось поехать в барак в боку завёлся червяк оказалось он был мертвяк
на шляпе выросло перо друзья вон поезд выбегает на перрон осыпан снежною судьбой заняться хочет молотьбой
поля прелестные кругом наставница читала каблуком и поднимая ввысь глаза ей с неба падала лоза
она уже читалась вся лишь полки пальмами висят я спал как Боже мой уха я видел день течёт затейливо
во сне носилась чепуха и всё кругом насмешливо пред смертью улыбалось вежливо доставши бабушкин цилиндр
и кофту бумазейну молил я Бога исцели трещотками брели музеи ему давали скипидар
горчишники с тремасом и он как бы поэт Пиндар давился пышным квасом улыбались ночи расам
бабкою на сундуке с незабудкою в руке что за ночи просто ночь не улыбки бестолочь
он тогда опять заснул и в париж прилетел но проснулся на столе между прочих блюд и дел
и доставши воротник отвинтил бумажку чтоб монах стоявший вник и прочёл ромашку
а в бумажке написал это деньги я сказал
Cookies on Poetry Cove