я выхожу из кабака там мёртвый труп везут пока то труп жены моей родной вон там за гробовой стеной
я горько плачу страшно злюсь о гроб главою колочусь и вынимаю потроха чтоб показать что в них уха
в слезах свидетели идут и благодетели поют змеёю песенка несётся собачка на углу трясётся
стоит слепой городовой над позлащённой мостовой и подслащённая толпа лениво ходит у столба
выходит рыжий генерал глядит в очках на потроха когда я скажет умирал во мне была одна труха
одно колечко два сморчка извозчик поглядел с торчка и усмехнувшись произнёс возьмём покойницу за нос
давайте выколем ей лоб и по щекам её хлоп хлоп махнув хлыстом сказал кобыла андреевна меня любила
восходит светлый комиссар как яблок над людьми как мирновременный корсар имея вид семи
а я стою и наблюдаю тяжко страшно голодаю берёт покойника за грудки кричит забудьте эти шутки
когда здесь девушка лежит во всех рыданье дребезжит а вы хохочите лентяй однако кто-то был слюнтяй
священник вышел на помост и почесавши сзади хвост сказал ребята вы с ума сошли она давно сама скончалась
пошли ребята вон пошли а песня к небу быстро мчалась о Боже говорит он Боже прими создание Твоё
пусть без костей без мышц без кожи оно как прежде заживёт о Боже говорит он правый во имя Русския Державы
тут начал драться генерал с извозчиком больным извозчик плакал и играл и слал привет родным
зашёл на дерево буржуй оттуда посмотрел при виде разных белый струй он молча вдруг сгорел
и только вьётся здесь дымок да не спеша растёт домок я выхожу из кабака там мёртвый труп везут пока
интересуюсь я спросить кто приказал нам долго жить кто именно лежит в коробке подобно гвоздику иль кнопке
и слышу голос с небеси мона… монашенку спроси монашка ясная скажите кто здесь бесчувственный лежит
кто это больше уж не житель уж больше не поляк не жид и не голландец не испанец и не худой американец
вздохнула бедная монашка «без лести вам скажу, канашка, сей мёртвый труп была она княгиня Маня Щепина
в своём вертепе и легко и славно жила княгиня Марья Николавна она лицо имела как виденье имела в жизни не одно рожденье.
Отец и мать. Отца зовут Тарас. её рождали сорок тысяч раз она жила она любила моду она любила тучные цветы
вот как-то скушав много мёду она легла на край тахты и говорит скорей мамаша скорей придите мне помочь
в моём желудке простокваша мне плохо, плохо. Мать и дочь. Дрожала мать крутя фуражкой над бедной дочкою своей
а дочка скрючившись барашком кричала будто соловей: мне больно мама я одна а в животе моём Двина
её животик был как холм высок и очень туп ко лбу её прилип хохол она сказала: скоро труп
меня заменит здесь и труп холодный и большой уж не попросит есть затем что он сплошной
икнула тихо. Вышла пена и стала твёрдой как полено» монашка всхлипнула немного и ускакала как минога
я погружаюсь в благодушную дремоту скрываю непослушную зевоту я подавляю наступившую икоту покуда все не вышли петухи
поесть немного может быть ухи в ней много косточек янтарных жирных сочных мы не забудем благодарны
пуховиков песочных где посреди больших земель лежит красивая мамзель тут кончил драться генерал
с извозчиком нахальным извозчик руки потирал извозчик был пасхальным буржуй во Францию бежал
как злое решето француз французку ублажал в своём большом шато вдова поехала к себе
на кладбище опять кому-то вновь не по себе а кто-то хочет спать и вдруг покойница как снег
с телеги на земь бух но тут раздался общий смех и затрещал петух и время стало как словарь
нелепо толковать и поскакала голова на толстую кровать Столыпин дети все кричат
в испуге молодом а няньки хитрые ворчат гоморра и содом священник вышел на погост
и мумией завыл вращая деревянный хвост он человеком был княгиня Маня Щепина
в гробу лежала как спина и из тропической земли слоны цветочков принесли цветочек тюль
цветочек сон цветок июль цветок фасон
Cookies on Poetry Cove