увы стоял плачевный стул на стуле том сидел аул на нём сидел большой больной сидел к живущему спиной
он видел речку и леса где мчится стёртая лиса где водит курицу червяк венок звонок и краковяк
сидит больной скребёт усы желает соли колбасы желает щёток и ковров он кисел хмур и нездоров
смотри смотри бежит луна смотри смотри смотри смотри на бесталанного лгуна который моет волдыри
увы он был большой больной увы он был большой волной он видит здание шумит и в нём собрание трещит
и в нём создание на кафедре как бы на паперти стоит и руки тщетные трясёт весьма предметное растёт
и все смешливо озираясь лепечут это мира аист он одинок и членист он ог
он сена стог он бог но он был просто муравей в шершавой ползал мураве
искал таинственных жучков кусал за тётки мужичков увы он был большой больной мясной и кожаный но не стальной
он брал худую пирамиду и прославлял Семирамиду и говорил: я бледен, беден я будто крыса тощ и вреден
во мне остались пустяки четыре печени да костяки но врач ему сказал граждане я думаю что вы не правы
и ваше злое ожиданье плевок в зелёные дубравы плевок в зелёные растенья добавлю: в мира сотворенье
вот вам моё стихотворенье: «ну что зелёные, зелёные какие ж могут быть растенья и тучи бегают солёные
и куры спят как сновиденья» ну что вы мне твердите право про паука и честь и травы вы покажите мне стакан
в котором бегает полкан который лает гав гав гав скажу пред смертью не солгав я болен болен как дитя
на мне платочков триста штук давай лечебного питья по предписанию наук так молвил больной усмехаясь
на север и запад чихаясь но доктор как тихая сабля скрутился в углу как доска и только казённая шашка
спокойно сказала: тоска мне слышать врачебные речи воды постепенный язык пять лет продолжается вечер
болит бессловесный кадык и ухо сверлит понемногу и нос начинает болеть в ноге наблюдаю миногу
в затылке колючки и плеть ну прямо иголки иголки клещи муравьеды и пчёлки вот что странно
он стал похожим на барана он стал валяться на кровати воображать что он на вате что всюду ходят грёзы феи
и Тицианы и Орфеи синицы тёщи и мартышки играют в тусклые картишки но этого ничего не было
ему всё это показалось оно воды великой не пило всё быстро в мире развязалось: стекло стоявшее доселе
в связи с железною дорогой теперь кивает еле еле и стало долгой недотрогой корова бывшая женою
четвероногого быка теперь качает сединою под белым сводом кабака и видит как полкан
залез в большой стакан звезда казавшаяся ране одною точкою в грязи теперь сверкает на овце
на котелке на торговце и всё вобще переменилось о Бог смени же гнев на милость так на войне рубила шашка
солдат и рыжих и седых как поразительная сабля колола толстых и худых сбирались в кучу командиры
шипели вот она резня текли желудочные жиры всю зелень быстро упраздня ну хорошо ревёт чеченец
ну ладно плакает младенец а там хихикает испанец и чирикает воробей ты не робей
ты знай что ты покойник и всё равно что рукомойник так говорил больному врач держа ручные кисти над водой
во фраке чёрном будто грач не в позументах -- с бородой и с продолжительной тоской вот он какой
увы стоял в зверинце стул увы увы там был аул там собиралися казаки и собиралися кусаки
и грациозный разговор вели с утра до этих пор был слышен шум тяжёлых шпор увы увы он был мертвец
ты не носи ему овец ты не ходи к нему с посудой и не зови его Иудой где стул где поле где аул
он поплясал и он уснул и снова увидал аул. Как же так?
Cookies on Poetry Cove