Был долгий мир. Народы были сыты И лоснились: довольные собой, Обилием и общим миролюбьем. Лишь изредка, переглянувшись, все
Кидались на слабейшего и, разом Его пожравши, пятились, рыча И челюсти ощеривая набок, -- И снова успокаивались. / В мире
Всё шло как следует: / Трильон колес Работал молотами, рычагами, Ковали сталь, / Сверлили пушки, / Химик Изготовлял лиддит и мелинит;
Ученые изобретали способ За способом для истребленья масс; Политики чертили карты новых Колониальных рынков и дорог;
Мыслители писали о всеобщем Ненарушимом мире на земле, А женщины качались в гибких танго И обнажали пудреную плоть.
Манометр культуры достигал До высочайшей точки напряженья. Тогда из бездны внутренних пространств Раздался голос, возвестивший: «Время
Топтать точило ярости! За то, Что люди демонам, Им посланным служить, Тела построили
И создали престолы, За то, что гневу Огня раскрыли волю В разбеге жерл и в сжатости ядра,
За то, что безразличью Текущих вод и жаркого тумана / Дали мускул Бегущих ног и вихри колеса, За то, что в своевольных
Теченьях воздуха Сплели гнездо мятежным духам взрыва, За то, что жадность руд В рать пауков железных превратили,
Неумолимо ткущих Сосущие и душащие нити, -- За то освобождаю Плененных демонов
От клятв покорности, А хаос, сжатый в вихрях вещества, От строя музыки! Даю им власть над миром,
Покамест люди Не победят их вновь, В себе самих смирив и поборов Гнев, жадность, своеволье, безразличье...»
И видел я: разверзлись двери неба В созвездьи Льва, и бесы На землю ринулись... Сгрудились люди по речным долинам,
Означившим великих царств межи, И, вырывши в земле Ходы змеиные и мышьи тропы, Пасли стада прожорливых чудовищ: / Сами
И пастыри, и пища. Время как будто опрокинулось, И некрещенным водою Потопа Казался мир: из тины выползали
Огромные коленчатые гады, Железные кишели пауки, Змеи глотали молнии, Драконы извергали
Снопы огня и жалили хвостом; В морях и реках рыбы Метали Икру смертельную,
От ящеров крылатых Свет застилался, сыпались на землю Разрывные и огненные яйца, / Тучи насекомых, Чудовищных строеньем и размером,
В телах людей Горючие личинки оставляли, -- И эти полчища исчадий, / Получивших И гнев, и страсть, и злобу от людей,
Снедь человеческую жалили, когтили, Давили, рвали, жгли, Жевали, пожирали, А города, подобно жерновам,
Без устали вращались и мололи Зерно отборное Из первенцев семейств На пищу демонам.
И тысячи людей Кидались с вдохновенным исступленьем И радостью под обода колес. Всё новые и новые народы
Сбегались и сплетались в хороводы Под гром и лязг ликующих машин. И никогда подобной пляски смерти Не видел исступленный мир!
Еще! еще! И всё казалось мало... Тогда раздался новый клич: «Долой Войну племен, и армии, и фронты: Да здравствует гражданская война!»
И армии, смешав ряды, в восторге С врагами целовались, а потом Кидались на своих, рубили, били, Расстреливали, вешали, пытали,
Питались человечиной, Детей засаливали впрок, -- Была разруха, Был голод. / Наконец пришла чума.
Безглазые настали времена, Земля казалась шире и просторней, Людей же стало меньше, / Но для них Среди пустынь недоставало места,
Они горели только об одном: Скорей построить новые машины И вновь начать такую же войну. Так кончилась предродовая схватка,
Но в этой бойне не уразумели, Не выучились люди ничему.
Cookies on Poetry Cove