Восставшему в гордыне дерзновенной, Лишенному владений и сынов, Простертому на стогнах городов, На гноище поруганной вселенной, --
Мне -- Иову -- сказал Господь: / «Смотри: Вот царь зверей, всех тварей завершенье, -- Левиафан! / Тебе разверзну зренье, Чтоб видел ты как вне, так и внутри
Частей его согласное строенье И славил правду мудрости моей». И вот, как материк, из бездны пенной, Взмыв Океан, поднялся Зверь зверей --
Чудовищный, огромный, многочленный... В звериных недрах глаз мой различал Тяжелых жерновов круговращенье, Вихрь лопастей, мерцание зерцал,
И беглый огнь, и молний излученье. «Он в день седьмой был мною сотворен, -- Сказал Господь, -- / Все жизни отправленья В нем дивно согласованы: / Лишен
Сознания -- он весь пищеваренье. И человечество издревле включено -- В сплетенье жил на древе кровеносном Его хребта, и движет в нем оно
Великий жернов сердца. / Тусклым, косным Его ты видишь. / Рдяною рекой Струится свет, мерцающий в огромных Чувствилищах. / А глубже, в безднах темных,
Зияет голод вечною тоской. Чтоб в этих недрах, медленных и злобных, Любовь и мысль таинственно воззвать, Я сотворю существ, ему подобных,
И дам им власть друг друга пожирать». И видел я, как бездна Океана Извергла в мир голодных спрутов рать: Вскипела хлябь и сделалась багряна.
Я ж день рожденья начал проклинать. Я говорил: «Зачем меня сознаньем Ты в этой тьме кромешной озарил
И, дух живой вдохнув в меня дыханьем, Дозволил стать рабом бездушных сил, Быть слизью жил, бродилом соков чревных В кишках чудовища?»
В раскатах гневных Из бури отвечал Господь: / Кто ты, Чтоб весить мир весами суеты И смысл хулить моих предначертаний?
Весь прах, вся плоть, посеянные мной, Не станут ли чистейшим из сияний, Когда любовь растопит мир земной? Сих косных тел алкание и злоба --
Лишь первый шаг к пожарищам любви... Я сам сошел в тебя, как в недра гроба, Я сам томлюсь огнем в твоей крови. Как Я -- тебя, так ты взыскуешь землю.
Сгорая -- жги! / Замкнутый в гроб -- живи! Таким Мой мир приемлешь ли? -- «Приемлю...»
Cookies on Poetry Cove