Вся Русь -- костер. Неугасимый пламень Из края в край, из века в век Гудит, ревет... И трескается камень. И каждый факел -- человек.
Не сами ль мы, подобно нашим предкам, Пустили пал? А ураган Раздул его, и тонут в дыме едком Леса и села огнищан.
Ни Сергиев, ни Оптина, ни Саров. Народный не уймут костер: Они уйдут, спасаясь от пожаров, На дно серебряных озер.
Так, отданная на поток татарам, Святая Киевская Русь Ушла с земли, прикрывшись Светлояром... Но от огня не отрекусь!
Я сам -- огонь. Мятеж в моей природе, Но цепь и грань нужны ему: Не в первый раз, мечтая о свободе, Мы строим новую тюрьму.
Да, вне Москвы -- вне нашей душной плоти, Вне воли медного Петра -- Нам нет дорог: нас водит на болоте Огней бесовская игра.
Святая Русь покрыта Русью грешной, И нет в тот град путей, Куда зовет призывный и нездешней Подводный благовест церквей.
Усобицы кромсали Русь ножами. Скупые дети Калиты Неправдами, насильем, грабежами Ее сбирали лоскуты.
В тиши ночей, звездяных и морозных, Как лютый крестовик-паук, Москва пряла при Темных и при Грозных Свой тесный, безысходный круг.
Здесь правил всем изветчик и наушник, И был свиреп и строг Московский князь -- «постельничий и клюшник У Господа», -- помилуй Бог!
Гнездо бояр, юродивых, смиренниц -- Дворец, тюрьма и монастырь, Где двадцать лет зарезанный младенец Чертил круги, как нетопырь.
Ломая кость, вытягивая жилы, Московский строился престол, Когда отродье Кошки и Кобылы Пожарский царствовать привел.
Антихрист-Петр распаренную глыбу Собрал, стянул и раскачал, Остриг, обрил и, вздернувши на дыбу, Наукам книжным обучал.
Империя, оставив нору кротью, Высиживалась из яиц Под жаркой коронованною плотью Своих пяти императриц.
И стала Русь немецкой, чинной, мерзкой. Штыков сияньем озарен, В смеси кровей Голштинской с Вюртембергской Отстаивался русский трон.
И вырвались со свистом из-под трона Клубящиеся пламена -- На свет из тьмы, на волю из полона -- Стихии, страсти, племена.
Анафем церкви одолев оковы, Повоскресали из гробов Мазепы, Разины и Пугачевы -- Страшилища иных веков.
Но и теперь, как в дни былых падений, Вся омраченная, в крови, Осталась ты землею исступлений -- Землей, взыскующей любви.
Они пройдут -- расплавленные годы Народных бурь и мятежей: Вчерашний раб, усталый от свободы, Возропщет, требуя цепей.
Построит вновь казармы и остроги, Воздвигнет сломанный престол, А сам уйдет молчать в свои берлоги, Работать на полях, как вол.
И, отрезвясь от крови и угара, Цареву радуясь бичу, От угольев погасшего пожара Затеплит ярую свечу.
Молитесь же, терпите же, примите ж На плечи крест, на выю трон. На дне души гудит подводный Китеж -- Наш неосуществимый сон!
Cookies on Poetry Cove