Что делает, мой граф, красавица Эмилья? Сгрустнулось мне по ней и хочется узнать, Как, милая, она изволит поживать? Как русским языком играет без усилья?
Как здравствуют ее красивые плеча -- Младого лебедя возвышенные крылья, Глаза ее, души два светлые луча, Уста с улыбкою, вдыхающей веселье,
И свежих жемчугов живое ожерелье, Которыми ее унизаны уста, И все, что прелесть в ней, и все, что красота? Сей горделивый стан царицы сановитый
С беспечной простотой, с младенчеством чела, По коим набожно Минервою-Харитой Златая старина ее бы нарекла? Но в наш железный век, в сей век холодной прозы
Где светлых вымыслов ощипаны все розы, Где веры нет к мечтам и мертвы чудеса, Где разум все сушит, где даже и на лире Доказывать должны, что дважды два-четыре,
Где и поэзия, отвергнув небеса, Чтобы не передать себя изгнанью и проклятью, Благовествует нам гражданскою печатью, И где, из красоты кумиров не творя,
Поэты, закрутив мечтам своим поводья, Буквально держатся имен календаря И скромно тащутся тропой простонародья. Как родилась она некстати, боже мой!
Богиня лучших дней, она смиренно ныне В уездном городке, как лилия в пустыне, Цветет инкогнито дворянской молодой! Но в черством веке сем есть огненная младость,
В сосуд холодного и трезвого питья Вливает хмель она и чары бытия -- Любви, поэзии и снов сердечных сладость! Есть край; там, темный плащ закинув за плечо,
Питомец южных дум, на севере рожденный, Студент и трубадур, с гитарой вдохновенной, Поет, и чувствует, и любит горячо. У окон красоты, в часы ночной прохлады,
Приносит робко ей он в жертву серенады, Смущая сладостно девические сны, Вдыхает негу в них и юга, и весны. Улыбка алая уста ее объемлет,
Душа бессонная любовной песне внемлет И радуется ей, и безмятежный вздох Из груди вырвался и на сердце заглох. Сон поэтический! волшебно с изголовья
Она несется в край мечты и баснословья. И мыслью чистою -- как с лилии роса, Иль на груди ее девическая лента -- Приветствует она влюбленный гимн студента,
Земную жизнь и мир забыв на полчаса.
Cookies on Poetry Cove