Какой враждебный дух, дух зла, дух разрушенья, Какой свирепый ураган Стоячей качкою, волнами без движенья Изрыл сей снежный океан?
Кибитка-ладия шатается, ныряет: То вглубь ударится со скользкой крутизны, То дыбом на хребет замерзнувшей волны Ее насильственно кидает.
Хозяйство, урожай, плоды земных работ, В народном бю́джете вы светлые итоги, Вы капитал земли стремите в оборот, Но жаль, что портите вы зимние дороги.
На креслах у огня, не хуже чем Дюпень, Движенья сил земных я радуюсь избытку; Но рад я проклинать, как попаду в кибитку, Труды, промышленность и пользы деревень.
Обозы, на Руси быть зимним судоходством Вас русский бог обрек, -- и милость велика: Помещики от вас и с деньгой, и с дородством, Но в проезжающих болят от вас бока.
Покажется декабрь -- и тысяча обозов Из пристаней степных пойдут за барышом, И путь, уравненный от снега и морозов, Начнут коверкать непутем;
Несут к столицам ненасытным Что целый год росло, а люди в день съедят: Богатства русские под видом первобытным Гречихи, ржи, овса и мерзлых поросят,
И сельских прихотей запас разнообразный, Ко внукам бабушек гостинцы из села, И городским властям невинные соблазны: Соленые грибы, наливки, пастила.
Как муравьи, они копышутся роями, Как муравьям, им счета не свести; Как змии длинные, во всю длину пути Перегибаются ленивыми хребтами.
То разрывают снег пронзительным ребром, И застывает снег, прорезанный глубоко; То разгребают снег хвостом, Который с бока в бок волочится широко.
Уж хлебосольная Москва Ждет сухопутные флотильи, В гостеприимном изобильи Ее повыбились права.
Всю душу передав заботливому взору, К окну, раз десять в день, подходит бригадир, Глядит и думает: придет ли помощь в пору? Задаст ли с честью свой он именинный пир?
С умильной радостью, с слезой мягкосердечья Уж исчисляет он гостей почетный съезд, И сколько блюд и сколько звезд Украсят пир его в глазах Замоскворечья.
Уж предначертан план, как дастся сытный бой, Чтоб быть ему гостей и дня того достойным; Уж в тесной зале стол большой Рисуется пред ним покоем беспокойным.
Простор локтям! -- изрек французской кухни суд, Но нам он не указ, благодарим покорно! Друг друга поприжав, нам будет всем просторно; Ведь люди в тесноте живут.
И хриплым голосом, и брюхом на виду Рожденный быть вождем в служительских фалангах, Дворецкий с важностью в лице и на ходу Разносит кушанья по табели о рангах.
Дверь настежь: с торжеством, как витязь на щитах, Толпой рабов осетр выносится картинно; За ним, салфеткою спеленутую чинно, Несут вдову Клико, согретую в руках.
Молю, в желанный срок да не придет обоз, И за мои бока молю я мщенья! мщенья! А если и придет, да волей провиденья День именин твоих днем будет горьких слез.
Испорченный судьбой, кухмистром и дворецким, Будь пир твой в стыд тебе, гостям твоим во вред! Будь гость, краса и честь пирам замоскворецким, Отозван на другой обед!
Но, если он тебя прибытьем удостоит, Пусть не покажется ему твоя хлеб-соль, И что-нибудь нечаянно расстроит Устроенный ему за месяц рокамболь.
Cookies on Poetry Cove