Грустно видеть, Русь святая, Как в степенные года Наших предков удалая Изнемечилась езда.
То ли дело встарь: телега, Тройка, ухарский ямщик; Ночью дуешь без ночлега, Днем же -- высунув язык.
Но зато как все кипело Беззаботным удальством! Жизнь -- копейка! бей же смело, Да и ту поставь ребром!
Но как весело, бывало, Раздавался под дугой Голосистый запевало, Колокольчик рассыпной;
А когда на водку гривны Ямщику не пожалеть, То-то песни заунывны Он начнет, сердечный, петь!
Север бледный, север плоский, Степь, родные облака -- Все сливалось в отголоски, Где слышна была тоска;
Но тоска -- струя живая Из родного тайника, Полюбовная, святая, Молодецкая тоска.
Сердце сердцу весть давало, И из тайной глубины Все былое выкликало, И все слезы старины.
Не увидишь, как проскачешь, И не чувствуешь скачков, Ни как сердцем горько плачешь, Ни как горько для боков.
А проехать ли случится По селенью в красный день? Наш ямщик приободрится, Шляпу вздернет набекрень.
Как он гаркнет, как присвистнет Горячо по всем по трем, -- Вороных он словно вспрыснет Вдохновительным кнутом.
Тут знакомая светлица С расписным своим окном; Тут его душа-девица С подаренным перстеньком.
Поравнявшись, он немножко Вожжи в руки приберет, И растворится окошко, -- Словно солнышко взойдет.
И покажется касатка, Белоликая краса. Что за очи! за повадка! Что за русая коса!
И поклонами учтиво Разменялися они, И сердца в них молчаливо Отозвалися сродни.
А теперь, где эти тройки? Где их ухарский побег? Где ты, колокольчик бойкий, Ты, поэзия телег?
Где ямщик наш, на попойку Вставший с темного утра, И загнать готовый тройку Из полтины серебра?
Русский ям молчит и чахнет, От былого он отвык; Русским духом уж не пахнет, И ямщик уж не ямщик.
Дух заморский и в деревне! И ямщик, забыв кабак, Распивает чай в харчевне Или курит в ней табак.
Песню спеть он не сумеет, Нет зазнобы ретивой, И на шляпе не алеет Лента девицы мило́й.
По дороге, в чистом поле Колокольчик наш заглох, И, невиданный дотоле, Молча тащится, трех-трех,
Словно чопорный германец При ботфортах и косе, Неуклюжий дилижанец По немецкому шоссе.
Грустно видеть, воля ваша, Как, у прозы под замком, Поэтическая чаша Высыхает с каждым днем;
Как все то, что веселило Иль ласкало нашу грусть, Что сыздетства затвердило Наше сердце наизусть,
Все поверья, все раздолье Молодецкой старины -- Подъедает своеволье Душегубки-новизны.
Нарядились мы в личины, Сглазил нас недобрый глаз, И Орловского картины -- Буква мертвая для нас.
Но спасибо, наш кудесник, Живописец и поэт, Малодушным внукам вестник Богатырских оных лет!
Русь былую, удалую Ты потомству передашь: Ты схватил ее живую Под народный карандаш.
Захлебнувшись прозой пресной, Охмелеть ли захочу, И с мечтой из давки тесной На простор ли полечу, --
Я вопьюсь в твои картинки Жаждой чувств и жаждой глаз, И творю в душе поминки По тебе, да и по нас!
Cookies on Poetry Cove