«Нам кое-что еще темно в натуре; Но с нравственных наук уж снят покров И в обличительной литературе Достигли мы Иракловых столпов
Мы создали сей род. Мы ветвью новой Украсили познанья древо. Мы Растормошили истиной суровой В самозабвеньи спящие умы».
Вот каково. Спасибо, что сказали. А думал я, по простоте своей, Что многие до вас уж обличали Пороки, страсти, немощи людей;
Что не дремала грозная секира, Негодные сучки срубая сплошь; Что драма, баснь, история, сатира Карало зло, невежество и ложь.
Что например, хоть Тацит, мимоходом, Довольно меткий обличитель был; Что Ювенал, бесстрашный пред народом, Его в стихах, как в зеркале, стыдил.
Что Молиер, что Шекспир и другие, Которых взор пронзал, как острый луч, Изгибы сердца, тайники глухие, Где к жизни внутренней таится ключ, –
Что все они, присматриваясь к веку, Гнушаясь злом и правду возлюбя, Уликами внушали человеку И познавать, и исправлять себя.
Что и у нас Фонвизин, Сумароков, Державин сам и, наконец, Крылов Срывали маску с будничных пороков И с гордого лица временщиков.
«Отчасти так; но были то попытки, Не шли вперед несмелые умы. А нам далось – жизнь разобрать до нитки И добрались до будочников мы.
Житейских битв, великих драм житейских Мы изучали тайный смысл и связь; Мы сплетней сор выносим из лакейских И в закоулках проверяем грязь.
Своим резцом клеймим кривые клинья В согнивших зданьях дряхлой старины; Мы Тациты Управы Благочинья И в мелочах мы ищем глубины.
С Невы по Днепр, за Доном, за Курмышем С полицией взялись мы счеты свесть, Мы на нее и ей доносы пишем, А разбирай – кому охота есть».
Cookies on Poetry Cove