«Как гибок я! как гнусь я превосходно! --
Сказал младой тростник, с тщеславьем на челе.--
Когда ни захочу, свободно
Склоняюся к земле.
Кто в гибкости со мной осмелится сравниться?
Кто обогнать меня решится?»
--«Я!» -- вдруг раздался крик,
И видит наш тростник --
Чудовище глазам его явилось.
«Кто ты? -- тростник спросил, тряхнувши головой.--
Какое существо решилось
Померяться со мной
И в гибкости со мною потягаться?»
-- «Я,-- говорит чудовище,-- спина,
Которая затем лишь создана,
Чтоб кланяться и до полу сгибаться;
Затем что знаю я,
Что, чем моя порода
Способнее к сгибанью, тем у ней
Почету более, дохода,
И силы, и связей...
Конечно, и меж нами
Такие спины есть,
Которые стоять какими-то шестами
Считают за большую честь;
Но эти спины --
Какие-то дубины,
И им за то на свете нет житья.
Перед такими же, как я,
Ты, о тростник, ничто; в способности согнуться
И думать нечего со мною потянуться.
Притом сгибание твое
Тебе копейки не приносит,
Ну, а мое
Обогащает и возносит!»
Тут понял истину тростник
И головой в смущении поник...
Мораль сей басни такова:
Нам гибкая спина нужней, чем голова.