В синагоге -- / Шум и гам, Гам и шум! Все евреи по углам: -- Ш-ша! / -- Ш-шу!
Выступает / Рэб Абрум. В синагоге -- / Гам и шум Гвалт! Рэб Абрум сказал: / -- Бо-же мой! --
Евреи сказали: / -- Беда!-- Рэб Абрум сказал: / -- До-жи-ли! -- Евреи сказали: / -- Да. А раввин сидел / И охал
Тихо, скромно, А потом сказал: / -- Пло-ха! -- Сказал и вспомнил / Блоха. Лебедю в осень снится
Зелень озерных мест. Тот, кто попробовал птицы, Мясо не очень ест. Мудрый раввин Исайя
Так мудр! / Так мудр! Почти / Наизусть знает Почти / Весь Талмуд. Но выглядит все-таки плохо:
Щукой на мели... -- Мне к комиссару Блоху… -- Его провели. Надо куда-то деться:
-- К черту! / -- К небесам! -- До вас небольшое дельце, Товарищ комиссар. У каждого еврея
Должны дочери быть. И каждому еврею / Надо скорее Своих / Дочерей сбыть... Вы -- мужчина красивый,
Скажемте: / Зять как зять. Так почему моей Ривы Вам бы / Не взять? Отцу хвалить не годится,
Но, другим не в укор, Скажу: / Моя девица -- Девица до сих пор. Белая, белая сажица!
Майский мороз! Раввину уже кажется, Что у Блоха... / Короче нос?! И куда они торопятся,
Эти странные часы? Ой, как сердце в них колотится! Ой, как косы их усы! Ша! / За вами ведь не гонятся!
Так немножечко назад... А часы вперед, как конница, Все летят. Этот день был / Небесным громом,
Сотрясеньем твердынь! Мэд видала, / Как вышел из дому Инспектор – без бороды?! -- Выбрился, / Честное слово! --
Тысяча слов! И ахал в Кишиневе Весь Кишинев. И собаки умеют плакать,
Плакать, как плачем мы. Ну, попробуйте, скажем, лапу Ударить, ущемить? Да, бывает -- / Собака плачет.
А что же тогда человек? И много текло горячих. Горьких, соленых рек. Слезы не в пользу глазу.
И человек сказал: -- Н-ну! -- / Так инспектор потерял сразу И бороду / И жену. Хоть жену не совсем утратил,
Но курица стала не та. Ну, скажем, / Стала его Катя Курица без хвоста. -- Счастье -- оно игриво.
Счастье -- сумасброд. И ждал он терпеливо: -- Наверно, назад придет. Но... на морозе голого
Долго не греет дым... И он опустил голову, Голову без бороды. Так, окончательно сломан,
Робок, как никогда, Инспектор / Пришел к портному, Чтобы сказать: / «Да». Маленький, жиденький столик.
(Ножка когда-то была.) Инспектор сидит и колет «Текущие дела». Путь секретарский тяжек:
Столько серьезных слов! Сто-лько се-рьез-ных бу-ма-жек! И на каждой: / «Блох», «Бобров». Жутко: контроль на контроле.
Комиссия вот была... Инспектор сидит и колет «Текущие дела». И... он мечтает -- не больше
(Что же осталось ему?), Как бы попасть / В Польшу И не попасть / В тюрьму... Что значит: / Хочет человек?
Как будто дело в человеке! Мы все, конечно, целый век Желаем / Золотые реки. Все жаждем сахар, так сказать,
А получается иначе; Да, если хочешь / Хохотать, То непременно / Плачешь. Но дайте жизни... / Новый век...
Иной утюг, / Иная крыша, И тот же самый человек Вам будет / На голову выше. Для птицы главное -- гнездо.
Под солнцем всякий угол светел. Вот Мотэле -- / Он «от» и «до» Сидит в сердитом / Кабинете. Сидит как первый человек.
И «нет так нет» / Здесь не услышишь. В чем фокус? Тайна? .. / Новый век. Иной утюг, / Иная крыша... О-о-о, время! / Плохо... Хорошо...
Оно и так / И этак вертит. И если новым / Срок пришел, То, значит, старым -- / Время смерти! Комната... тихо... пыльно.
Комната... вечер... синь. Динькает / Будильник: Динь... / Динь... / Динь... Час кончины -- / Он приходит
Тихо-тихо, / Не услышишь. И уходит молча счастье, И уходят / Мыши. Только горе неизменно.
Заржавел пасхальный чайник! И задумаются стены. И -- / Молчанье. Он заснежит, он завьюжит
В полночь, ветер белорукий... И совсем теперь не нужен Ни Талмуд, / Ни брюки. Тихо. / Сумрак нависает.
Не молитва / И не ужин... Пусть по-новому, Исайя, Стол тебе послужит. А потом -- к иному краю,
В рай, конечно, не иначе... Тихо! / Свечи догорают. Тихо. / Сарра плачет... О-о-о, время! / «Плохо»... «Хорошо»...
Оно и так / И этак вертит. И если новым / Срок пришел, То, значит, старым -- / Время смерти... Да, если новым срок пришел,
То, значит, старым -- / Фэртиг…
Cookies on Poetry Cove