Рязанец прорвется: / «А ну, давай!»
И снова / Ни форм, / Ни лиц.
И рельсы / Бросаются под трамвай
С настойчивостью / Самоубийц,
И снова / Диктаторскою рукой
Паккарды, Рено, людей
Проводит, / Ведет конвейер Тверской
К побоищам площадей.
Попробуй прорвать / Этот чертов мост,
Встать ему поперек!
И черная дума, / Как черный пес,
Путается у ног…
«...Наивен лирический / Твой шалаш
Среди небоскребов, / Поэт.
Напишешь фруктовую песню, / Продашь:
Прорвался -- и снова нет,
И глупо. / Не стоит писать. / Для чего
Расходовать кипы сил?
Чтоб люди сказали: / «Да, ничего...»
А девушка: / «Ах, как мил!»
Эпохе сподручней / Огонь, и желчь,
И мужество до конца,
Чтоб жечь, понимаешь, / Глаголом жечь,
Как Пушкин сказал, сердца!..»
На Староваганьковском -- / Русский сад...
На липах под медь -- броня,
Над садом крикливо / Лоскутья висят
Московского воронья.
Среди индустрии: / «Вороний грай»,
И «Машенька», / И фасад.
И вот он -- / Гремит гумилевский трамвай
В Зоологический сад.
Но я не хочу / Экзотических стран,
Жирафов и чудных трав!
Эпоха права: / И подъемный кран --
Огромный чугунный жираф.
Эпоха права! / И мне хочется встать
Эпохе во фланг / И рост...
Для этого стоит / И жить, / И писать...
И нянчить туберкулез.