На стременах он тверже, пожалуй.
Ишь, как криво под валенком пол!
До Саянов, / Как раз от Урала,
На кобыле / Хромой пришел.
Вот сейчас -- шестьдесят отчекал.
Если нужно -- / Не слезет сто.
Весь продрог, /Отморозил щеки,
Отморозил -- / И хоть бы што!
А от пашни не больше году,
И тогда никто не ждал,
Он сказал отцу: / «За слободу
Хочь умру...» -- / И коня оседлал.
И теперь, не моргнувши глазом,
Полетит даже против скал.
Он за год / Уж четыре раза
Перевязку в крови таскал...
Вот сейчас -- шестьдесят отчекал.
Если нужно -- / Не слезет сто.
Весь продрог, / Отморозил щеки,
Отморозил -- / И хоть бы што!
Хорошо б / Дремануть немножко!
Хорошо б / Курнуть с пути!
И двойную собачью ножку
Закосневшей рукой скрутил.
На пороге помощник гаркнул:
«В штаб. Живее! Помер! Н-ну?!»
Торопливо замял цигарку,
Неуклюже повернул.
На стременах он тверже, пожалуй.
Ишь, как криво под валенком пол!
Вкось до штаба -- / Не больше квартала,
Он же черт ее сколько брел...
Командир проскрипел: / «В «Кольках»
В потребилке – пороховик.
Понимаешь?» / Смолчал. Только
Вскинул пару бровей на миг.
«Чтобы завтра же, / Нужно скоро...
А теперь, брат, давай -- пожму...»
И, бледнея, левой -- на ворот
Нацепил Ильича ему...
Петухи до зари кричали,
А потом замолчали вдруг.
В эту ночь мужики слыхали
Взрыв на семьдесят верст вокруг...
Он остался. / Попал с размаху
(Ночь запутала) -- / На патруль.
Говорят, что его папаху
Искромсало шестнадцать пуль.