Тревожен век. / И мне пришлось скитаться.
И четко в памяти моей
Глаза печального китайца
В подковах сомкнутых бровей.
Мы верим тем, / Кто выверен в печалях;
Я потому его и помню так,
Что подружились мы / И повстречались
За чашей круговых атак.
Да, / Никогда нам так не породниться,
Как под единым знаменем идей!
И в ногу шли: / Китаец желтолицый
И бледнолицый иудей.
Года летят, / Как зябкие синицы,
Как снег, / Как дымное кольцо,
И мне теперь почти что снится
Его раскосое лицо.
Года летят, / Как зябкие синицы,
Как конь летит из-под плетей!..
И мне теперь, / Пожалуй, только снится
Восторг атак на родине моей...
Мой друг живет на дальнем берегу,
На дальней Сунгари -- / И это неизбежно, --
Но для него я строго берегу
Мою приятельскую нежность.
Я не скажу ему: / «Сюда, мой друг, скорей!»
Я не скажу, / Прекрасно понимая,
Что родину и матерей
Никто и никогда не забывает!
Но если крикнут боевые птицы
У сунгарийских грустных пустырей,
Сомкнутся вновь -- / Китаец желтолицый
И бледнолицый иудей.