Вот он! / Слушайте и пейте.
Вот он! / Чей-то и ничей.
Как серебряная флейта.
Лег в песчанике ручей.
Он течет/ и балагурит.
А на нем,/ ясна, чиста,
Золотой клавиатурой
Отразилась высота.
Я застыл благоговейно,
Очарован высотой,
Надо мною/ муравейник,
Муравейник золотой!
Вот где чаянья сбылися:
Ничего у пыльных ног,
Только рюмки кипарисов
Узкой скатертью дорог.
И еще, / Под шалью яркой,
Да еще, / В тиши и тьме,
Чернобровая татарка,
Синеглазая Этьме.
Счастлив я / И беззаботен!
Но и счастье / И покой
Я, ей-богу, заработал
Этой раненой рукой.
Да, / Я прожил не играя,
Все я знал: / И плоть и кровь.
Спой же песню, дорогая,
Про счастливую любовь!
Хлынет синяя улыбка,
Захлестнет веселый рот,
И серебряная рыбка
Между губ ее мелькнет.
Мне бы надо осторожней,
Я запутался, ей-ей,
В этом черном бездорожье
Удивительных бровей.
Эти/ чертовские веки...
Этот/ чертов синий цвет!
Но в каком, скажите, веке
Был рассудочным поэт?