Мой друг! Не тот еще Поэт, Кто, музам преданный от юношеских лет И устарев над их законом, С обычной нежностью ласкает юный свет
Однообразным лиры звоном. Не тот еще Поэт, кто, слабою душой Искусства позабыв высокие начала, В толпе своих друзей, с цевницей иль трубой,
Идет просторною тропой По шумным гульбищам журнала. Нет! не заблещет лавр бессмертный на челе Рабов общественного мненья,
Привыкших истину вещать -- без убежденья, Неправду и порок щадящих на земле. Законы Гения -- свобода! Не знает он оков иных,
В глубоких вымыслах своих Неисчерпаем, как Природа; Как ангел бытия с надзвездной вышины Проникнув в таинства созданья,
Он видит слитый там мятежный лик страданья С прекрасным ликом тишины. Он слышит глас судеб, веков предназначенья, И, властный в души нам свой пламень передать,
Кладет он на свои живые песнопенья Ума высокого печать. То, дней минувших собеседник, В счастливой дерзости своей,
Вскрывает древний прах народов и царей, Народов и царей отважный проповедник; То воспевает он грядущий светлый мир, И духи горние с безоблачного края,
Еще невольно воздыхая От звуков сладостных поющих в небе лир, Слетают хорами на глас певца земного. Смотри, как Байрон в наши дни,
В отчизне испытав гонения одни, В слезах страдания живого Велик душою на земли! Смотри, с каким презреньем он оставил
Забавы светские и светскую толпу, И сети узкие разорванных им правил! Без страха разглядев грядущих дней судьбу, Он бросился в ее холодные объятья,
Не тратя гордых сил на позднюю борьбу, Сокрыв в душе своей моленье и проклятья. И, предназначенный к великому, не пал Страдалец юноша, его хранили чувства!
И в нем, как вечный огнь, горел, не потухал Светильник мыслей и искусства. Пролив от братий токи слез, Он знал людей, пороком обольщенных,
Сих падших ангелов -- и тратою небес К раскаянью не пробужденных. Рукой безжалостной покров он с них сорвал, И страшный человек предстал
Испуганному человеку; Он видел ужас их -- и в исступленьи сил За язвой новую он язву наносил Как труп бесчувственному веку.
Он пел любовь -- чтоб сердцу показать Любви жестокую измену, Он верной дружбы славил цену, Чтоб бытие ее пред миром отвергать.
Нo он Поэт, и глас его нельстивый, Свирепый, безнадежный глас, Как ветра бурного порывы, И мучит, и терзает нас.
Cookies on Poetry Cove