Сетование | «Как доблестный корабль, друг моря и светил...»

Как доблестный корабль, друг моря и светил, В недвижной пристани, без волн и без ветрил, Стоит окован, обескрылен, -- Мой дух, изнеженный бездейственной мечтой,

Дряхлеет в праздности немой И разорвать свой плен бессилен. «Чего ты ждешь, корабль? .. Оставь сей пыльный брег!» Я молвил, и -- смотри! -- величественный бег

Уж он простер по океану... Когда ж, когда ж и я, стряхнув душевный сон, От лени вырвавшись, как он, И окрилюся, и восстану!

Нет, в самой праздности мой благородный ум Гордыней прошлых дней, избытком новых дум Не раз, как море, волновался, Как море между скал, и бился, и гремел,

И, жадный славы, жадный дел, Разлиться в песнях порывался. Я слышу и теперь мятеж его святой! Он кличет, он влечет! о! замолчи, постой,

Постой, властитель беспощадный! Но он как вихорь встал, все узы он расторг, И охватил меня восторг, Как жертву бога пламень жадный!

Раскрылся предо мной высокий прежний путь, Приливом бодрых чувств восколебалась грудь, Затрепетали сердца струны! А! дайте ж лиру мне, судьбы бессмертный дар:

Да перелью мой вещий жар В ее гремящие перуны! Я, как орел, с вершин направлю свой полет! При имени моем гонимый отдохнет

И дрогнет дерзостный гонитель! Чтоб злобу поразить, проникну в самый ад И насыщу душевный глад, И буду славы покоритель!

Как жалкий раб земли, от колыбельных дней Я не был обречен судьбиною моей Бесчувственным заботам света; Высоких мыслей клад мне был от неба дан,

И вечным жаром, как волкан, Моя душа была согрета. Уже я чувствовал отвагу юных сил; Меня сокрытый бог насильственно стремил

На поприще Труда и Славы... Но, легкомысленный, я дар свой пренебрег Для уз любви, для томных нег, Для их подслащенной отравы.

Я мирно отдался в свой произвольный плен; Проникнут гласом дев, как пением сирен, Я был объят очарованьем... Казалось, тихий вал меня к Эдему нес,

Я плавал в океане роз, Был напоен благоуханьем. Но сердцем я клянусь! -- и в рабской неге той Я не был обаян земною суетой,

Земного счастия кумиром! Мой дух был усыплен-, но всё я был певец, И обреченный мне венец В цвету затоптан не был миром!»

Так, сидя на скале и шумом моря полн, Я вслух согласовал с порывным плеском волн Мои ааветные мечтанья; Я трепетал, кипел, ловил победный миг,

Но грозный океан утих, И сон исчез очарованья С вечерней сладостью, с вечернею луной Всё погрузилося в божественный покой,

Душа склонилась к прежней неге. Лишь изредка шептал неясный голос в ней, Как легких, медленных зыбей Звук, умирающий на бреге.