Им ночью те же страны снились,
Их тайно мучил тот же смех,
И вот, узнав его меж всех,
Они вдвоем над ним склонились.
Над ним, любившим только древность,
Они вдвоем шепнули: “Ах!”...
Не шевельнулись в их сердцах
Ни удивление, ни ревность.
И рядом в нежности, как в злобе,
С рожденья чуждые мольбам,
К его задумчивым губам
Они прильнули обе... обе...
Сквозь сон ответил он: “Люблю я!”...
Раскрыл объятья -- зал был пуст!
Но даже смерти с бледных уст
Не смыть двойного поцелуя.