Сияют огнями Одина чертоги, В совете давно уже боги сидят, Но тихо собранье, все полны тревоги, И сумрачен Тора могучего взгляд.
Похитили молот тяжелый у Грома, От турсов владыки его не достать: Он крепко и зорко хранит его дома, И только за Фрейю согласен отдать.
Безмолвно собранье в сияющей зале, А ночь обступила чертоги кругом, И гибель грозит и богам и Валгалле, Когда не добудут похищенный гром.
Но Локи смеется: «И жалко вам Фрейю, И молот похищенный надо вернуть; Но вашему горю помочь я сумею, Со мною пусть Тор собирается в путь.
Одеждою женской окутавши тело, Невестою Трима он явится сам И, девою к турсам проникнувши смело, Свой молот тяжелый добудет он там».
Тор вспыхнул в порыве минутного гнева, Но средства другого не мог он сыскать: Пришлось громовержцу одеться как дева И броню на женский наряд променять.
С досадой он Фрейи надел покрывало, И жемчуг, и пояс ее дорогой, Вкруг стана широкими складками пала Одежда блестящая легкой волной.
Служанкою вмиг нарядился и Локи, С товарищем хитрым отправился Тор За молотом к турсам в их замок далекий, В страну неприступных утесов и гор.
Неслись они плавно могучею птицей, Что в небе скользит и не движет крылом, Но скалы под их золотой колесницей Трещали, и сыпались искры кругом.
А Трим великанов созвал отовсюду Встречать и невесту, и славу, и мир, Он красного золота высыпал груду, Сбираясь отпраздновать свадебный пир.
Дождался, и вечно цветущую Фрейю В свой замок угрюмый ввести он спешит, Садится за стол разукрашенный с нею, Скорей угощенье подать ей велит.
Но, видно, невеста с дороги устала, И голод, и жажда ее велика: Ведерного кубка ей кажется мало, Одна она молча съедает быка.
И турсов дивится властитель суровый, Но яства другие подать ей велит, И кубок ее наполняет он снова; Она же по-прежнему пьет и молчит.
И только служанка проворная смело Закинула лести коварную сеть: «Устала богиня -- недели не ела, В ваш замок хотела скорее поспеть».
И Трим улыбнулся, в крови пробежала Горячей любви и желанья мечта, И, дерзкой рукой приподняв покрывало, К устам ее хочет прижать он уста.
Взглянул ей в глубокие темные очи,-- Найти в них и негу и страсть он мечтал, Но там, будто в грозные летние ночи, Лишь молнии синий огонь трепетал.
И Трим отшатнулся в испуге: «Что с нею? Как угли, глаза ее ярко горят, Кто видел такою стыдливую Фрейю? И жжет, и слепит ее огненный взгляд».
Но Локи: «Неделю очей не смыкала Богиня и бредила только тобой, Всё время любовь в ее взорах сияла, Мерцала и теплилась яркой звездой».
И царь великанов, отрадною думой Увлекшись, забыл про минутный испуг, Средь дикого смеха и гама и шума Другая картина пригрезилась вдруг.
Теперь, когда долго желанную Фрейю У богов Валгаллы сумел он добыть, Блаженство -- бессмертье познает он с нею, И дней золотая потянется нить.
Он жадно от Фрейи ждет ласки и взора, Он хочет опять заглянуть ей в лицо, К ногам ее молот приносит он Тора И на руку хочет надеть ей кольцо.
Но Тор дорогое сорвал покрывало И поднял свой молот одною рукой; Всё замерло разом, лишь в окна сверкала Беззвучная молния яркой струей.
Всё чаще и чаще зарницы дрожали, Горел их мерцающий синий пожар Безмолвно на кубках, на стенах и стали... Но тяжкого молота грянул удар.
И рухнули своды, и стены упали, Попадали гордые турсы во прах, А боги в пылающем небе стояли, Удар за ударом гремел в облаках.
И долго грозы не смолкали раскаты. Им вторило эхо протяжное гор, И грудою пепла стал замок богатый... Так добыл свой молот разгневанный Тор.
Cookies on Poetry Cove