От души полюбил я Петра Ильича,
Он был мрачный пиит, рифмовал сгоряча.
Но в мечтаньях своих, в поэтическом сне
Никогда не писал о «луне» и «весне».
Даже «К ней» не взывал, хоть и ведали все,
Что мечтал Петр Ильич о какой-то «красе»...
...Осторожен и тих наш родной городок, --
Всё «пронюхает» он, словно сыщик Видок:
Кто достоин чинов или вечной тюрьмы,
Кто невинен и чист, кто волнует умы? ..
...Вдруг узнали мы все, осторожно, тайком,
Что погиб Петр Ильич со своим «Дневником»...
Он не долго страдал и погиб «в цвете лет»;
Подвернулся ему роковой пистолет;
Прямо в сердце -- бац! бац! .. И главою поник
За столом, где писал свой безумный «Дневник»
(Вы Петра Ильича пощадите -- зане
Фердинандом VIII он является мне).
«...День -- не помню какой?! Хуже он Мартобря...
Перед «любой» моей не сверкает заря.
Я воспел бы зарю, только петь не горазд,
И за песни мои кто мне лепту подаст?
...Ночь, безмолвная ночь... В эту ночь воспою
Мой святой идеал -- душку-любу мою...
Где ты, люба моя? Как живется тебе?
Покорилась ли ты злой свекрови-судьбе,
Или хочешь вздохнуть белой грудью вольней? ..
Запряжем-ка скорей тройку борзых коней
И помчимся вперед, и проскачем всю Русь...
Душка-люба моя, не горюй и не трусь!
Вижу, вижу тебя в сердце бедном моем, --
Но зачем ты робка, не поешь соловьем?
Или только для слез песнь твоя создана?
Или выпила ты чарку яду до дна?
Пусть умру я один... Нет, во имя любви,
Умоляю тебя: с песней звонкой живи!»
...Здесь прервался «Дневник». Здесь окончил свой клич
Мой безумец-поэт, добрый друг Петр Ильич.
Для себя под крестом он нашел благодать...
Кто же «люба» его? -- Не могу отгадать!