Фонари кругом бросают свет унылый, бледный.
На забитой, жалкой кляче едет «Ванька» бедный
Седоков у «Ваньки» двое: барыня-старушка
Да в истасканной ливрее казачок Петрушка;
Зябнет он, закрыв глазенки, с холоду трепещет,
А извозчик в рукавицах лошаденку хлещет.
Ты не бей ее на пресно! Полно, перестань-ка
За двугривенный тиранить лошаденку, Ванька!
Посмотри: она устала, снег ей по колено...
Вздорожали нынче. Ванька, и овес и сено;
У твоей несчастной клячи кожа лишь да кости.
Привезти еще успеешь старушонку в гости!
При фонарном слабом свете на нее взгляни ты:
Очи смотрят тускло, дико; сморщены ланиты...
А на них, бывало, страстно люди любовались,
Вкруг красавицы толпою шумной увивались;
Все ласкали, баловали барышню-резвушку...
Жаль ее... и жаль мне также казачка Петрушку.
Вот приехала старуха к внуку молодому.
Отказал бы он охотно бабушке от дому,
Да боится: у старухи водятся деньжонки.
«Эти ведьмы очень скупы, и хитры, и тонки...
Может быть, она оставит всё наследство внуку?»
И целует внук с почтеньем бабушкину руку.
Занялась она с гостями, по копейке, вистом,
А Петрушка спит в передней и храпит со свистом.
У старухи худы карты: двойки да семерки,
А Петрушке с голодухи снятся хлеба корки.
Обыграли на целковый барыню-старушку...
Жаль ее... и жаль мне также казачка Петрушку!