Поздно ночью встает бородатый звонарь, На кладбище идет, засветивши фонарь, Бьет двенадцать часов у церковных ворот... Спите, братья мои! Спи, крещеный народ!
Бледными лучами с синей высоты Месяц озаряет старые кресты. Сколько их столпилось, не сочтешь зараз! Сколько здесь погибло от лихих зараз,
От нужды-злодейки, с горя, от трудов, Сколько здесь зарыто и сирот, и вдов, Пьяненьких и трезвых, умных и простых, Бедных и богатых, грешных и святых!
Вдруг погаснул фонарь... Распроклятая тьма! В темноте, средь могил, можно спятить с ума. И за тучу ушел бледный месяц с тоски; Лишь мигают вдали на крестах огоньки.
Чья это могила? Здесь ты, Клим Петров? Был ты, друг любезный, грудью нездоров, День и ночь ты кашлял и учил детей, -- Из крестьян, а вышел славный грамотей.
Помню: ты науку «солнцем» называл И от темной ночки деток укрывал... Плакали ребята, зарывая гроб; Прослезился даже наш приходский поп.
Я споткнулся, упал... Распроклятая тьма! В темноте, средь могил, можно спятить с ума. До избенки моей трудно ночью дойти: Всё кресты да кресты у меня на пути.
Чей это богатый золоченый крест? Здесь лежит купчина, нахватавший звезд -- Только уж не с неба... Нет, в такую даль Купчик не полезет даже за медаль.
Он творил святые, знатные дела: Душеньку спасая, лил колокола, В пост не ел мясного, водки не брал в рот; Он... ограбил только множество сирот.
И опять я упал... Распроклятая тьма! В темноте, средь могил, можно спятить с ума. На душе тяжело, сердце ноет, грустит... Под ногой у меня белый череп хрустит.
Чей это череп? Помню, помню... Да! Ты погибла, Марья, с горя и стыда: Бросил полюбовник, бросил он шутя Дорогую любу и ее дитя.
Ты прости, голубка, что звонарь слепой Растоптал твой череп дряхлою стопой! Это не обидно: череп -- старый хлам; Но зачем разбито сердце пополам?
Ох, несносная ночь! Ох, проклятая тьма! В темноте, средь могил, можно спятить с ума. Ничего не видать. В фонаре нет огня, Только слезы блестят на глазах у меня.
Здравствуй, мой кормилец, здравствуй, паренек, Скоро ль батька ляжет у сыновних ног? Милый, не жалел ты молодецких плеч, И пришлось раненько на погосте лечь.
Мать твоя, старуха, саван соткала; Младшая сестренка в саван обвила, Я колоду сделал, плакал, голосил... Что же дальше было? .. Молвить нету сил!
Cookies on Poetry Cove