Нас было две сестры. Милей из двух сестер была она, Как лилия родных полей, всегда задумчива, бледна. Я дикой розой расцвела, Коварна, мстительна и зла.
(Я слышу: ветер шелестит, О бедной Дженни он грустит.) Узнала поздно я о том, что граф украл у Дженни честь, И поклялась святым крестом исполнить праведную месть --
За преступление и ложь... А граф был демонски хорош! (Я слышу: ветер стонет злей В густом саду среди аллей.)
Сестра погибла... Там -- в аду -- ее, страдалицу, найду. Мне решено, мне суждено с сестрой погибнуть заодно. (Я слышу: ветер -- буен, смел -- Еще сильнее зашумел.)
Шли дни и месяцы; но я, святую месть в душе тая, Ждала, чтобы изменник-граф, с одной сестрою поиграв, Другую также оскорбил, чтобы меня он полюбил, -- И я: тайком точила нож...
А граф был демонски хорош! Он не избег моих сетей. Я бал дала. В толпе гостей, Как к обольстительной рабе, я привлекла его к себе; Торжествовала я над ним, как над невольником моим.
(Я слышу: вырвавшись из туч, Бушует ветер -- дик, могуч; В старинных башнях воет он... Ужасный свист! Могильный стон!
По телу пробегает дрожь... А граф был демонски хорош!) И вот остались мы вдвоем На ложе девичьем моем.
Он мне тогда принадлежал, Принадлежала я ему. Он нежно руку мне пожал, Склонившись к стану моему;
А я готовила кинжал В глухую ночь, в густую тьму И прошептала: «Ты умрешь!» ...А граф был демонски хорош!
Поцеловав его в глаза, Я не спала, а граф уснул. (Я слышу: страшная гроза! И треск, и блеск, и шум, и гул...)
Я ненавидела его в минуту роковую ту; Но граф, близ сердца моего, был дорог мне... за красоту Я тихо встала... Он лежал... В моей руке сверкнул кинжал.
Как сладко граф дремал тогда! Как грудь, роскошно-молода, Вздымалась тихо у него! Но не щадила я его:
Три раза мой кинжал сверкнул, В крови три раза утонул, Казня изменника за ложь... А граф и мертвый был хорош!
Тогда, припав лицом к лицу, Я причесала мертвецу Густые локоны; волной Они упали предо мной.
Как был его прекрасен лик! Как он казался мне велик На ложе смерти и любви! (О буря, буря, не реви!)
Поцеловавши, обвила я белым саваном его И мать-графиню призвала взглянуть на сына своего... Святое небо! Для чего ж Мертвец был демонски хорош?
Cookies on Poetry Cove