Ехала ты шагом первую дорогу С няней-баловницей помолиться богу. К церкви приближалась медленно карета... Ты была, малютка, чудно разодета, --
В церковь легкокрылой бабочкой порхнула И, взглянув на образ, нянюшке шепнула: «Посмотри, как чудно матерь божья светит Что спрошу, наверно мне она ответит?»
Крест святой сложила детская ручонка; К небу уносился голосок ребенка, Верой простодушной ты была согрета; Но... Она молчала, не дала ответа.
Ехала ты быстро, словно от погони, С барынею-свахой. Убранные кони С женихом-красавцем к той же церкви мчались. Встретил вас священник. Пышно вы венчались,
Около налоя обойдя три раза... Радостные слезы -- крупных два алмаза -- По румяным щечкам искрились украдкой... Грудь твоя вздымалась с верой чистой, сладкой --
Быть всю жизнь любимой, видеть только ласки… Ты к святой иконе обратила глазки: «Что мне образ скажет тихо и без гнева?» Но... опять молчала пресвятая дева.
Ехала ты снова, бедная, иначе: Не в карете пышной, а на жалкой кляче. Ванька-горемыка, взяв пятиалтынный, В путь с тобой пустился улицею длинной.
Муж твой разорился в северной столице; Бедностью убитый, он лежал в больнице. Ты к нему спешила, чтоб застать живого, И пред теплым трупом вопросила снова,
Взоры устремляя к ней -- за всех скорбящей: «Буду ли я, дева, женщиной пропащей, Новой Магдалиной, жрицей полусвета?» Но... на вопль и слезы не было ответа.
Вот и три дороги! Есть еще тропинка, И по ней пошла ты с горя, сиротинка, В рубище, в лохмотьях, жалобно рыдая, С каждым часом ниже, ниже упадая,
И совсем упала -- всемогущий боже! -- В доме преступленья на продажном ложе. Помнишь ли? Однажды, после буйной ночи, Горькими слезами окропивши очи
И ломая руки, бедная блудница, Вздумала ты снова деве поклониться, В угол посмотрела, издавая стоны; Но… в проклятом доме не было иконы.
Cookies on Poetry Cove